Какая нелепость беспокоиться о подобных вещах.
Она еще раз показывает схему на телефоне, голос звучит нежно.
— Здесь ниша ожидания, здесь диспенсер для воды, который наши парни оборудовали таким образом, чтоб можно было вести наблюдение за дверью в люкс Ползина. Двое русских возле двери. Беру их на себя, если замечу, что они пытаются открыть дверь. Выжидай шанса выстрелить в Ползина, сколько понадобится. По нашим данным, его сеансы обычно длятся часа два. Если сделаешь все четко, вернись в наш номер и напиши мне. Уйдем через черный выход. Все просто. Прям как тебе нравится.
«Если бы».
— Конечно. Просто. — Снимаю кепку и швыряю в сторону. Я могу жить с мыслью, что умру в этом прикиде, но никак не в кепке.
На записи слышатся звук хлыста и визг.
Вымученно улыбаюсь.
— Вы, ребятки, должно быть, повеселились, пока делали эту запись.
— Было довольно весело. — Она протягивает руку. — Удачи, Уилл.
Принимаю ее и пожимаю.
— Тебе тоже.
Она накидывает халат, прячет волосы под вязаную шапочку и удаляется в нишу ждать.
Делаю глубокий вдох и шагаю к дальней стене. С легкостью нахожу дверь между красными мягкими панелями, рядом с Андреевским крестом. Открываю задвижку, а потом выскальзываю в плохо освещенный коридор. Из кобуры вытаскиваю фонарик и высвечиваю им пространство, мрак и замшелые полутона. Водопроводная и электрическая системы пролегают сверху, под ногами голый бетон. Согласно схеме, люкс Ползина примерно в двадцати метрах от меня. Выключаю фонарик, тихо как мышка прохожу всю протяженность ниши и заворачиваю за угол.
Затылок покалывает. Что-то не так?
Или все дело в том, что Кит творит с ним бог знает что? И мне типа не плевать?
Кит тоже киллер. Может, не такой гнусный, как Ползин, — он всего лишь убирал киллеров. Насколько мне известно. В общем, сейчас ему стоит посторониться. Все мы пойдем ко дну.
И все равно мне не по себе. Останавливаюсь, не в силах самому себе объяснить, в чем дело: в моем борцовском чутье или в чем-то более глубоком и низменном?
«Завязывай», — внушаю себе и шагаю дальше.
Ворчит мужчина. По шее растекается жар, когда я слышу тяжелое женское дыхание. Это не Кит. У Кита другие интонации. Я рад, что Кит не издает звуков. Наверно, он просто наблюдает.
Тупость. Уж лучше б Кит издавал звуки — они выдали бы его расположение. Именно его мне стоит опасаться.
Нашариваю рукоятку, стараюсь медленно и бесшумно ее достать.
Тогда-то я и чувствую прижатое к задней части шеи лезвие.
— Четвертый шейный позвонок, — раздается шепот. — Пожалуй, хуже всего будет сломать именно его. Хотя я бы сказал, что и остальные не очень.
«Кит».
— Руки на стену.
Подчиняюсь, сердце грохочет. Он прохлопывает мой жилет, вынимает наушник, лезвие, «девятку». Пинком раздвигает мне ноги и спускается ниже.
Мной завладевают похоть и страх. Он держит острие лезвия возле главной артерии на моем бедре и вытаскивает мое лезвие из кармана на голени. Гарантированная смерть, если я на него нападу. Поднимаясь, он еще раз меня прохлопывает. От его прикосновений мой член набухает в два счета. Он выпрямляется, проверяет мои перчатки и находит последнее лезвие.
— Мило, — шепчет он мне на ухо.
— Мне это казалось перебором, — отзываюсь я.
— Разумеется. — Улавливаю печальную улыбку в его голосе. Позади меня что-то шуршит. — Скрести руки за спиной.
Подчиняюсь. Чувствую, как он стягивает мне запястья пластиковой лентой — крепко. Ну, естественно. Кит профи.
— Идем, — говорит он. — Развернись. Оставим голубков наедине. — Он пихает меня локтем, и я разворачиваюсь.
На нем какой-то странный наряд — римской рабыни или типа того. В руке он держит мой «глок». Он одуреть как прекрасен. Сердце екает.
— Почему бы тебе не оставить его в покое? — спрашивает он.
— Ты знаешь почему.
Он вздыхает.
— Сколько еще здесь человек?
— Только я.
— Уилл. — Его раздражает явная ложь, и я чувствую себя дураком.
— Ладно, я кое с кем пришел, но только для того, чтоб попасть внутрь. Работаю я один.
Секунду он в меня всматривается, а потом указывает пистолетом на закрытую панель.