Пора заканчивать.
Первый принял мой удар на скрещенные клинки — ошибка. До этого я мерял силу по капле, теперь ударил всерьёз. Меч прошёл сквозь блок, будто сквозь дым, оставил на груди противника рваную борозду от ключицы до живота и впечатал его в стену позади. Камень треснул, тело осело, не успев даже вскрикнуть.
На оставшихся двоих я решил проверить одну старую идею.
Лёгкий манёвр в сторону — и всё пространство вокруг меня изменилось. Меч, пропитанный волей, скользнул вниз, исчезая… в моей собственной тени. На долю секунды пространство дрогнуло, как поверхность воды.
Мгновение спустя тени за их спинами распахнулись и взорвались сотнями невидимых лезвий. Оба противника замерли, будто наткнулись на невидимую стену из игл: тела прошили десятки тонких, идеально точных проколов. Кровь хлынула одновременно изо всех дыр; они стали похожи на продырявленные мешки.
В милосердие я не умею, но затягивать не люблю. Короткий импульс воли — и сердца обоих остановились одновременно.
Тишина.
Только тяжёлая аура всё ближе.
Она становилось гуще, тяжелее, плотнее. И вместе с этим туманным напряжением приходила память — не моя личная, но укоренённая в самой истории Империи.
«Бессмертные»
Эти воины были знамениты не меньше, чем легендарное первое поколение практиков Российской Империи, и судьба их оказалась почти зеркальной.
Если наши «первые», выжившие после Великой войны, стали князьями, графами и столпами новых родов, то цинские «Бессмертные» прошли другой, но столь же жёсткий путь отбора. Они появились не сразу.
В начале, когда Цин и Сиам попытались противопоставить нашему первому поколению Воинов Покрова численность, это выглядело почти нелепо. Сырые, дикие, нестабильные практики, взращенные на монстрах, что неизвестно как появились на территорию Земли. Ни истинной школы, ни нормальных техник, ни упорядоченного пути развития.
Обычно это заканчивалось мясорубкой, где ценой десятков тысяч жизней они выигрывали несколько дней, не больше. Но каждый такой «успех» требовал всё более чудовищных усилий, всё более глубоких мобилизационных резервов.
Так продолжалось до тех пор, пока мы не вошли в сердце провинции Хубэй и не взяли Ухань — почти два месяца непрерывных массовых сражений.
Именно там впервые появился первый Бессмертный.
То был момент, навсегда вошедший в учебники. Один человек — против нескольких армейских ударных подразделений. Один мастер — против лучших эскадронов Империи.
Он не победил.
Но его хватило для того, чтобы весь фронт встал. Все последующие недели Империя только и делала, что обсуждала одно имя — безымянного мастера, которого позже назовут Первым Бессмертным.
Это были первые цинские Мастера Элементов, выращенные на тех загадочных ресурсах неизвестного происхождения. Только в Цин практиков не жалели: их накачивали ресурсами и бросали в мясорубку, пока кто-то не выживал и не становился оружием.
К моменту зачистки Тибета «Бессмертных» было уже шесть или семь. И именно там мой дед, Феликс, впервые вошёл в историю.
Он, только что ступивший в ранг Мастера, принял бой против всех шестерых одновременно — и вышел из него победителем. После той битвы Цин официально капитулировали, а «Бессмертных», в знак признания их силы, не уничтожили, а разрешили существовать дальше. Им дали право на создание закрытых школ — не родов, но структур, основанных на личной силе, заслугах и принципе жесточайшего отбора.
С тех пор имя «Бессмертные» произносят у нас с уважением. И с лёгкой, холодной улыбкой: потому что мы знаем, кто именно доказал, что даже бессмертные умирают, если встречают настоящего Мастера.
И сейчас, в тренировочном пространстве горного лабиринта, я почувствовал приближение той самой ауры.
Густую, как расплавленный металл.
Слоистую: в ней сплетались стихии, старая ярость, боль, которую давно перестали замечать, и что-то ещё, чему нет названия.
Это не солдат.
Не ученик.
Это выживший
В военных отчётах таких описывали кратко: «Устойчив к страху, Не избегает смерти — игнорирует её». И каждый раз, когда они шли вперёд, казалось, что мир вокруг них становится чуть тяжелее.
Как и сейчас.
Пещеру взорвало наружу одним ударом. Не техникой — силой воли, грубой, давящей, как лавина. Я почувствовал его заранее. Эту неестественную вибрацию пространства. Тяжёлый, безыскусный, но огромный объём энергии, двигающийся ко мне, как голодный зверь.
Это был не Мастер Элементов, взращённый в империи.
Большая сила и ужасное качество.