— Началась эпоха имитации. Идейно верные, но бездарные меры вроде антиалкогольной кампании соседствовали с открытым предательством. Сначала — преступное сокрытие катастрофы на ЧАЭС, затем — внезапная остановка строительства новых АЭС. Позже следствие доказало: авария была диверсией, к которой Громыко имел прямое отношение. Горбачев буквально переобувался в полете, теряя контроль над республиками и здравым смыслом.
Голос учителя стал жестче:
— Апогеем безумия стал «парад суверенитетов». Когда экономика летела в пропасть, поднялись те, кого мы сегодня зовем Отцами-основателями: Янаев, Крючков, Павлов и Язов. Они осознали: союз в прежнем виде мертв. Покинув ряды загнивающей партии, они создали ГКЧП. Их манифест был честным: «Порядок и капитализм, но только в единстве. Развал — это смерть».
— ГКЧП поддержал и вернувшийся из тени Григорий Романов. Его связи помогли в кратчайшие сроки подавить националистов. Прибалтика и Грузия были возвращены в строй за считанные недели. Стабильность восстановили железной рукой. И именно тогда за спинами гигантов прошлого впервые возникла фигура молодого выходца из КГБ, которому суждено было возглавить Республику
Я не знал, почему хотел дать основе возможность попробовать самостоятельную жизнь — помнил лишь факт обещания. Помнил апатию, но не знал почему.
Он была даже сильнее, чем в тот день, когда я появился.
И сейчас завеса этой тайны приоткрывалась передо мной. Память о последнем дне оказалась заблокирована и разделена между нами, и сейчас, когда броня вновь обрела того, кого защищать, а свет вернул меч себе. Воспоминания начали пробуждаться, ожидая нас в конце слияния.
Разворачивающийся водоворот памяти затянул в себя две части некогда единого сознания, воссоединяя их вновь.
Эдвард Дейтон родился в 1997 году, за несколько лет до вышвыривания желающих независимости — голыми и с большими долгами перед Москвой — из состава некогда союзного государства.
Он родился в семье преуспевающего предпринимателя из Петрограда, в городе, который взял своё дореволюционное название несколько лет назад.
Его отец, Виктор Дейтон, в молодости познакомился с Львом Крючковым, который после событий начала 90-х взлетел, заняв высокие места среди бизнес-элиты, и обрёл выходы на высокие министерские кабинеты Российской Республики.
Именно благодаря его помощи и протекции отец будущей политической звезды России и антирелигиозного безумца получил возможность обслуживать Петроградский терминал.
Мама Эдварда, Татьяна Дейтон, была одной из создателей русского компьютера, точнее, ведущим инженером, участвовавшим в этом проекте.
Эдвард рос в полной и благополучной семье. Он не нуждался в деньгах, но и до уровня таких людей, которых знала страна, как Лев Крючков «основатель русской мировой фабрики», Андрей Кулаков «Игорный Король», Геннадий Медведев «Авто-магнат»… им было очень далеко.
Эдвард рос общительным и добрым ребёнком, опекаемым и обласканным первенцем. Ещё с детства он показывал живой разум, склонность помогать другим.
Как-то в восемь лет, гуляя по Москве летом, он увидел бездомного, которого выгонял полицейский, и задал отцу вопрос:
— Почему дядя его бьёт?
— Потому что живёт на улице и портит своим видом город, Эдди, — ответил его отец, взглянув в ту сторону. — Если не будешь учиться, будешь как тот грязный дядя.
— А почему он не живёт дома? — не отставал Эдвард.
— У него нет дома. Он оказался не нужен и лишился его.
— Это неправильно. Люди не должны жить на улице, там холодно. В будущем я сделаю так, чтобы никто не жил на улице.
— Обязательно сделаешь. Тебя ждёт обязательно блестящее будущее, Эдди, — со скрытым сожалением произнёс отец, вспомнив о том, к чему приводят такие идеалистичные желания и насколько может быть неправильной детская непосредственность. — Пошли, там за углом будет Макдональдс.
— Наконец-то, — сразу переключился Эдвард.
Годы шли, он учился в элитной школе Петрограда «Рубин», учился неплохо, был этаким средним: мелькали пятёрки, но преобладали четвёрки.
И вот в один день темой урока стала «самоубийственная стратегия “Перестройка” и создание Республики».
— Десятое марта 1985 года, — учитель чеканил каждое слово, расхаживая перед доской. — Смерть Константина Черненко открыла дорогу к власти Михаилу Горбачёву. Его кандидатуру пролоббировал архитектор будущего краха — министр иностранных дел Громыко.
Класс замер. Тема была «священной» и опасной одновременно.
— Главным оппонентом Горбачёва был Григорий Романов, человек стальной воли и государственного мышления. Ещё при смерти Андропова они столкнулись в аппаратной борьбе, но интриги Громыко раз за разом выводили на пост «компромиссные», а по факту — слабые фигуры. В день смерти Черненко Романов находился в отпуске в Паланге. Его проинформировали с десятичасовым опозданием. Этого времени Горбачёву хватило, чтобы захватить ключевые рычаги. Романова же цинично списали, отправив на «заслуженную пенсию», чтобы не мешал демонтажу страны.