Он прорвался сквозь стену, не используя технику, просто продавив материю количеством энергии. Камень рассыпался в пыль, и в проёме возник силуэт — массивный, тяжёлый, пропитанный плотной духовной энергией настолько, что воздух вокруг него плыл.
Я уже двигался. Пространство поддалось, и я оказался перед ним в тот миг, когда пыль ещё не осела. Он не успевал блокировать — но инстинкт позволил ему уйти в сторону, словно его тело само знало, куда ударю. Гуань-дао скользнуло змеёй, обходя мою защиту, и едва не вошло мне в плечо. Это не была изящная техника. Это была попытка пробить меня чистой мощью. В последний миг я растворился в шаге и возник у него за спиной.
Вокруг меня вспыхнули изумрудные мечи-клинки, мой клинок озарился белым светом Вечности. Он принял удар волей, оттеснив мою силу обратно, словно надавил на стену энергии.
Мы сошлись в новой стычке, его воля была сильна но я компенсировал это своим более качественным контролем. Его удары шли как удары катка — каждый способен убить воина Покрова мгновенно. Но для меня они были… предсказуемыми. Он бил слишком прямолинейно.
Мы держались почти на равных, с его крошечным перевесом в опыте. Но что-то царапало сознание. Что-то неправильное.
Он резко разорвал дистанцию и перешёл на дальние техники.Я поднял изумрудный купол. Копья сжатого воздуха ударили в защиту, разъедая её быстрее, чем я рассчитывал, но всё равно недостаточно быстро. Мои мечи огня и молний уже висели в воздухе, готовые обрушиться. Я выпустил их.
Он ответил встречным вихрем. Вспышки. Грохот. Энергия рвала камень.
И тут я понял: Золотой ранг. Его техники были Золотого ранга, конечного или слабого пикового качества, не выше. Каждую секунду он тратил во много раз больше энергии, чем нужно. И пытался компенсировать качество количеством.
Несмотря на это, как мастер он вполне мог обладать козырем в виде раскрытия медитативной техники, поэтому рисковать я не стал и начал концентрировать энергию, параллельно следя за противником. В очередной раз уклонившись от атаки, я увидел, что он открылся; мгновенно переместился к нему — из моей руки уже исходил свет техники Сияния Вечности. Он не успел ничего сделать: сжатый луч пробил сначала его полный покров, а затем и его самого, не оставив шансов ни на выживание, ни на посмертную атаку.
Пещера опустела вместе с моей последней атакой. Я задержался там ещё на несколько секунд, позволяя дыханию выровняться, а воле — вернуться в естественный ритм. После сражения с Бессмертным воздух казался тяжелее, как будто энергия, которую он расплескал за короткий бой, ещё не успела рассеяться.
— Закончил, — тихо сказал я, больше самому себе.
Тело отзывалось лёгкой дрожью. Не от усталости — от напряжения, от высокого темпа, который приходилось удерживать, чтобы не дать его грубой силе взять верх.
«Если бы он был хоть чуть точнее…» — мелькнула мысль.
Но он не был.
И это решило всё.
Я вышел из тренировочного пространства. Мир вокруг встретил меня привычными энергетическими потоками и мягким, почти домашним давлением. Несмотря на прорехи, нестабильность и общий фон тревоги, в тренировочной зоне резиденции всё ещё ощущалось то ощущение безопасности, которое в нашем роду сохранялось десятилетиями.
Небо — обычное, слегка золотое. Трава под ногами мягкая.
Массивы стабилизации работали, пусть и не идеально.
Ночь медленно опускалась на резиденцию. Всё вокруг будто становилось тише — но это была не тишина спокойствия. Это была тишина ожидания.
Ожидания перемен.
Я стоял на террасе, глядя на отдалённый свет городских массивов, которые всё ещё работали, хоть и не с той плавностью, к которой мы привыкли. Мир постепенно приходил в себя после удара по самому фундаменту реальности.
Завтра мы с отцом отправимся в Западную Сибирь.
Западно-Сибирский регион — одна из гордостей нашего рода. Феликс — мой дед — был не просто мастером меча. Он был стратегом. Он понимал: сила рода строится не только на культивации, но и на промышленности.
Ресурсы — вот истинная власть. Создание по-настоящему сильных артефактов — это бездонная пропасть ресурсов. Духовные металлы высшей чистоты, тысячелетние травы, кристаллы резонанса, добываемые раз в столетие, кровь магических зверей, чьи имена запрещено произносить вслух. Один-единственный артефакт императорского ранга мог сожрать годовой объём добычи целой шахты и опустошить три хранилища алхимического крыла.
Даже штучное производство — не фабрика, а мастерская — требовало уникальных условий: массивов способных оперировать большими потоками праны, залов, где гравитация подстраивается под нужды мастера, кругов тишины, в которых не звучит ни один посторонний звук.