Далее последовали обсуждения о том, какими могут быть эти «серьёзные последствия» и что ждёт задержанных. Но, просматривая всё это, меня зацепила одна странность: вопрос реакции других стран на теракт был полностью оставлен за рамками новостей и дебатов. Возможно, это было сделано для концентрации на теме теракта и его влиянии на отношения Республики с буферной зоной. Но ещё более странным показалось отсутствие новостей из Африки и Ближнего Востока — хотя обычно они занимали около 15% ежедневного эфира. Подумав, что, возможно, пропустил что-то, я открыл телефон и пролистал новостные ленты: ни одной заметки за сегодняшний день.
Спустя несколько часов пришёл дядя Лев. Он выразил соболезнования о смерти Вити и Тани, пообещал, что он разберётся со всем, и сказал обращаться, если что-то понадобится.
Я отдыхал в Петроградской городской больнице, в палате на верхних этажах с панорамным видом на город с холма. Параллельно следя за развитием ситуации, я заметил закономерности.
Уже на следующий день риторика в отношении прибалтов стала более жёсткой, а мнения о гарантированной смертной казни для организаторов звучали всё чаще. Параллельно появились новости о реакции мира на этот теракт. ЕФ выразил соболезнования погибшим в страшной катастрофе и предложил помощь, осудив прибалтийские государства и введя против них санкции. США также осудили террористические действия «Зари» и ввели санкции против Прибалтики за спонсорство и потворство мировому терроризму. КНР выразила соболезнования погибшим и присоединилась к осуждению Прибалтики. По истечении срока ультиматума были заморожены поставки в Прибалтику всех товаров. За этими действиями последовал следующий ультиматум сроком в неделю о выдаче всех виновных в теракте, но с оговоркой: Эстонии и Латвии было дано ровно на двадцать четыре часа больше, чем Литве. Следом начался судебный процесс над арестованными членами «Зари». Параллельно с этим русский экспедиционный корпус покидал Ливию и Алжир с целью сконцентрироваться на ЦАР, Судане и решении конфликта между Сомали, Эритреей и Джибути. Сирийский конфликт был поставлен на паузу ввиду начала попытки урегулирования ситуации на Ближнем Востоке.
Посреди недели промелькнула информация о неком транспортнике, прилетевшем на военную базу неподалёку от Мемеля. В день окончания ультиматума для Литвы ничего не произошло или, точнее, ничего не стало известно, но уже через несколько часов Эстония и Латвия согласились на все требования. Дело арестованных членов «Зари» было окончено ожидаемым приговором — смертная казнь, но неожиданным оказался способ исполнения.
Последний расстрел приводился в исполнение ещё в 1992 году; после этого единственным выносимым приговором была смертельная инъекция. И вот снова — расстрельный приговор.
Уже к вечеру новости пестрели заголовками о ликвидации «Зари». На следующий день стали появляться интервью с очевидцами тех событий: они рассказывали об ужасах, творимых этой группировкой. После начала операции террористы ещё пытались сопротивляться, но, начиная проигрывать, оставляли за собой заминированный город и взрывали его. Я тогда не осознавал масштабов происходящего, но на следующий день в эфире всплыли шокирующие кадры из Мемеля — города в руинах, с тысячами жертв. Следствие утверждало: «Заря» заминировала всё и подорвала в суицидальной ярости, чтобы забрать с собой как можно больше жизней». В этот момент он вспомнил миг взрыва, взгляд Льва, и в голове закралась мысль: «А точно ли это были взрывы, а не ковровый обстрел? Впрочем, какая мне разница? Почему я должен жалеть чужой народ, от которого погибли мои родители?»