«Может, это и есть та самая энергия, которую они так жадно пьют?» — думал он, сидя в кресле перед камином и глядя на мир через призму энергетического зрения.
Вдруг пространство вокруг него дрогнуло. Ослепляющая лазурно-пурпурная волна прошла сквозь стены, сквозь его кости и душу, уносясь дальше за горизонт. Эдвард не успел даже вскрикнуть.
«Я нашёл причину сбоя», — голос не прозвучал, он материализовался прямо в сознании, тяжёлый и безразличный, как падение ледника.
В центре комнаты возникло нечто. Оно не стояло на полу, оно просто было здесь.
«Да, деструктивная батарейка. Нарушила ритм генерации», — пронеслось в голове Эдварда.
Осознание ударило сильнее, чем волна. Батарейка. Все его амбиции, его боль по Эмили, его попытки уничтожить религию — всё это было лишь вознёй насекомого, которое начало портить вкус продукта. Весь его план «Бога вне закона» был лишь сбоем в системе питания.
— Значит… всё зря? — хотел спросить он, но вместо слов пришла дикая, нечеловеческая боль.
Словно раскалённый нож вошёл в череп, вскрывая саму его суть. Существо просто посмотрело на него. Иррациональный, первобытный ужас парализовал волю. Эдвард увидел, как его руки — те самые руки, что подписывали директивы о судьбах наций — начали распадаться серым пеплом. Энергетическое зрение активировалось само собой, и он увидел, как пурпурная энергия, его сила, исчезала, тая на глазах.
Последнее, что запечатлелось в его гаснущем сознании, — два немигающих жёлтых глаза, узких, как веретёна, смотрящих на него без злобы, лишь с холодным интересом специалиста, выбрасывающего испорченный предохранитель.
Мысли исчезли. Пространство вокруг него лопнуло, как скорлупа, затягивая в чрево Диюя. Осталась лишь тьма.
…Долгая, абсолютная тьма. Ощущение истощения, будто саму его душу выжали досуха. Глухое, животное желание выжить.
Треск.
Распад. Вспышка ослепительного белого света.
Тело.
Перерождение.
Сон.
Перед тем как сознание окончательно провалилось в спасительную глубину забвения, тёплый, бесконечно далёкий голос прошептал, погружаясь на дно подсознания:
— Проживи эту жизнь лучше, без груза прошлого, Лучик.
И окончательно разделил их барьером.
Барьер захлопнулся с беззвучным грохотом, отсекая крики прошлого, пепел Архангельска и холодный блеск жёлтых глаз. Эдвард перестал существовать. Остался только «Лучик» — голая основа, оберегаемая раньше тьмой, с искажённой и дырявой памятью.
Глава 17: Зеленый чай 2.0
— …Ваше время прошло, — уверенно произнёс Михаил, идеально отыгрывая роль.
Несмотря на внешнюю спесь, он ежесекундно проверял волей состояние защитного артефакта и поддерживал структуру плетения. Всего одна мысль — и его окружили бы два непроницаемых щита. Морозов не сводил глаз с Алексея; вопреки маске безразличия, его аура дрожала, выдавая внутреннее напряжение. Когда она начала тускнеть — верный признак того, что противник сломлен, — Михаил лишь сильнее сконцентрировался.
Внезапно он почувствовал угрозу. В ту долю секунды, когда он уже потянулся энергией для активации защиты, его накрыло аурой такой чудовищной мощи, что он, пиковый воин, едва устоял на ногах.
«Неужели и правда решится?» — промелькнула паническая мысль. Но стоило ему попытаться активировать щит, как давление бесследно исчезло.
***
Алексей
«Интересная получается смерть. Эти воспоминания закрывают многие вопросы», — подумал я.
Я взглянул на Михаила и на мгновение позволил себе представить, как он корчится в конвульсиях сжигаемый заживо, сохраняя полную ясность сознания. Мысль пришлось задавить.
Покушение на Соню, новое правило, столь удачно принятое именно сейчас; встреча в короткий зазор между подписанием указа и его официальным объявлением; прежние бои... Картина сложилась окончательно.
«Они решили создать у меня иллюзию вседозволенности. Подкладывали противников ради одной цели: вывести на нужный паттерн поведения и усилить давление. Хотели сломать меня — возможно, чтобы избежать лишнего физического урона, а возможно, для чего-то в будущем. Что ж, раз по их задумке я должен сломаться, я подыграю. Заодно выведу себя из списка подозреваемых».
Размышления не заняли и секунды. Я подавил собственную ауру, создав на её месте иллюзорную оболочку — слабую и тусклую. Михаил стоял передо мной, победно расправив плечи. В его глазах читалось снисхождение хищника, пощадившего жертву лишь потому, что её трепыхания показались ему забавными. Но я видел скрытый за этим страх. И этот страх станет моим оружием.