Я остановился у кровати.
— Спасибо тебе, Лёня, — тихо сказал я. — Я найду способ тебе помочь. Обязательно найду.
Последний раз взглянув на него я вышел из комнаты. Отведенное время закончилось и ничего больше не напоминало об этом моменте слабости. Пространство пошло искажениями перенося меня в Изумрудный.
***
Михаил
Пару часов назад до него дошёл любопытный слух: в «Элизиум» завезли новую партию «Небесной Пыли». Продукт из московской лаборатории с почти легендарной репутацией — безупречно чистый, усиленный состав, который никогда не попадает на открытый рынок.
Доступ — только по приглашениям. Узкий круг, всё как обычно.
Желание оказаться внутри возникло мгновенно и казалось совершенно естественным. И дело было даже не в самой «пыли», а в людях, которые на неё слетятся. Подобные места редко бывают просто вечеринками.
Михаил начал аккуратно прощупывать контакты. Один звонок, второй, третий... На очередном собеседнике цепочка наконец замкнулась. Нашёлся человек, готовый расстаться с «золотым билетом» всего за пятнадцать тысяч.
Цена колола глаза своей доступностью.
Первой реакцией стало подозрение. Михаил не верил в щедрость случая, особенно когда она обходилась так дёшево. Он потратил ещё час, проверяя информацию, и в итоге нашёл причину: нынешний владелец приглашения готовился к некоему научному прорыву и не желал лишних соблазнов.
Логичное объяснение сразу убрало большую часть сомнений.
Получив заветную карточку, Михаил вернулся в особняк. Грядущая ночь требовала соответствующего образа — в таких кругах внешний вид был такой же частью игры, как вовремя сказанное слово или нужная связь.
Он замер у гардероба, на секунду задержав взгляд на своём отражении.
Уже выходя из особняка он получил сообщение:
«Долг списан.»
Прочитав сообщение, он понял: операция по обезглавливанию официально завершена. Княжеская чета Юсуповых была устранена.
Вместе с пониманием пришла долгожданная внутренняя лёгкость. Напряжение, которое все эти дни терзало его изнутри — страх, что в последний момент что-то пойдёт не так, — наконец исчезло без следа.
Приняв блокаторы, без них принимать чистую усиленную пыль мало кто решался ниже ПиковогоМастера, а лучше — Повелителя, Михаил направился к клубу. Тот находился всего в нескольких кварталах западнее, прямо в зоне Синих учеников.
Дойдя до места, он предъявил приглашение. Получив метку ВИП-гостя, прошёл внутрь через специальный коридор. В самом конце ему вручили приветственный подарок — маленькую коробочку обычной небесной пыли.
Как только он вошёл в зал, его встретил сотрудник «Элизиума», попросив предъявить метку. Активировав татуировку и продемонстрировав знак ВИП-гостя, Михаил последовал за ним в вип-зону.
По дороге он уловил чьё-то пристальное внимание из общего зала. Посмотрев вниз, источник взгляда не обнаружил. Зато заметил, как спустившаяся по лестнице Разумовская, увидев его, мгновенно отвела глаза.
Направившись дальше он прошел весь второй зал и попал в вип-зал.
Михаил прошёл через узкий коридор, и тяжёлая дверь мягко закрылась за его спиной, отрезая основной шум клуба. Вип-зал встречал почти камерной тишиной. Здесь говорили негромко, словно звук имел цену.
Свет был приглушённым, тёплым, отражался в полированном дереве и стекле бокалов. Несколько небольших компаний расположились за столами, разговоры текли лениво, без резких жестов и громких эмоций. В воздухе витал едва уловимый аромат дорогого табака и чего-то сладковатого.
Михаил остановился на секунду, позволяя себе впитать обстановку. Всё выглядело так, как и должно было выглядеть место, куда попадают только по приглашению.
Он обменялся парой коротких приветствий с знакомыми лицами, несколько формальных фраз о делах, погоде и слухах. Разговоры ничего не значили, но были частью ритуала, подтверждением статуса и принадлежности к кругу.
Когда начался аукцион, разговоры стихли почти сразу.
На небольшую сцену вынесли неприметный контейнер. Ведущий говорил спокойно, без пафоса, как будто речь шла о редком вине.
— Лот номер семь. Сто граммов усиленной Небесной Пыли. Начальная ставка — пятьдесят тысяч.
Ставки поднимались быстро, но без суеты. Михаил включился после короткой паузы, словно давая другим возможность обозначить интерес.
Семьдесят. Восемьдесят. Девяносто.
— Сто тысяч, — произнёс он ровно.
Пауза затянулась на пару секунд, затем молоток тихо стукнул.