— Продано.
Контейнер передали ему почти незаметно, как будто это была обычная покупка, а не предмет, способный изменить восприятие мира.
Покинув зал аукциона, Михаил занял одну из лож. Отсюда открывался вид на основной зал, где музыка текла мягкой волной, а свет казался чуть более живым.
Он устроился в кресле, наблюдая за движением внизу, когда рядом раздался знакомый голос.
— Похоже, вечер складывается удачно.
Ирина остановилась рядом, лёгкая улыбка скользнула по её губам. В её взгляде было то самое спокойное любопытство, которое всегда балансирует на грани игры.
— Можно и так сказать, — ответил Михаил.
Она присела напротив, закинув ногу на ногу.
— Я слышала, сегодня был интересный аукцион.
— Иногда слухи работают быстрее новостей.
Ирина тихо усмехнулась. Разговор потёк легко, почти ни о чём. Музыка, люди, знакомые лица, пара колких замечаний о происходящем в зале. Обычная пыль, которую Михаил принял чуть раньше, делала реальность мягче, словно сглаживая острые углы восприятия.
Он поймал себя на том, что отвечает на её лёгкий флирт чуть охотнее, чем планировал. Решение поиграть пришло естественно, без внутреннего сопротивления.
Он сделал знак официанту.
— Что будешь?
— Доверюсь твоему вкусу,— произнесла Разумовская.
Через несколько минут перед ними поставили коктейли. В этот момент музыка в зале сменилась на более медленную, с глубокими басами, и оба на секунду отвлеклись, прислушиваясь к новому ритму.
Они чокнулись почти синхронно.
Глоток оказался мягким, с тёплым послевкусием и мягкой горчинкой. Через пару минут Михаил почувствовал, как по телу проходит лёгкая волна эйфории, расслабляя мысли.
Он достал небольшой контейнер.
— Хочешь попробовать то, ради чего сегодня был весь шум?
В её взгляде мелькнул интерес без колебаний.
Они приняли усиленную пыль почти одновременно. Эффект пришёл быстро, почти мгновенно, словно кто-то убрал невидимые барьеры, делая ощущения ярче и проще.
Время потекло незаметно. Разговоры стали ближе, взгляды задерживались дольше, расстояние между ними постепенно исчезало. Смех звучал тише, но искреннее.
Около часа пролетело как несколько минут.
Когда они поднялись, решение покинуть клуб казалось естественным продолжением вечера.
Ночной воздух был прохладным и свежим. Поездка прошла в почти ленивом молчании, наполненном ожиданием.
В особняке свет включился автоматически, мягко освещая просторный холл. Они не спешили, разговор прерывался короткими паузами, в которых было больше смысла, чем в словах.
Заигрывания становились откровеннее, смех тише.
Они поднялись по лестнице, и дверь спальни закрылась за ними, отсекая внешний мир.
Когда платье Ирины уже лежало смятой шелковой лужей на полу, а их тела сплелись в жарком, отчаянном ритме страсти — именно так, как оба жадно желали завершить этот день, — внешний мир решил напомнить о себе самым жестоким образом.
Двери из массивного красного дерева с оглушительным грохотом распахнулись, едва не вылетев из косяка.
— Так это правда? — прогремел Андрей Столыпин. Его взгляд, острый как клинок, мгновенно впился в Ирину. Заметив её расфокусированный, затуманенный взор и вялую заторможенность, он всё понял без слов. Ярость исказила лицо, когда он перевёл глаза на Михаила. — Ах ты ублюдок… Накачал мою невестку стимуляторами и решил её изнасиловать? Грязный сучонок!
Не тратя времени на слова, Андрей мощным ударом отшвырнул полураздетого Михаила с Ирины. Тело с хрустом проломило тонкую стену и вылетело во внутренний двор.
— Совсем потерял последние берега в своей мнимой безнаказанности, — яростно прорычал Андрей, выходя следом. Следом тут же влетел сокрушительный удар ногой.
Боль на миг прочистила голову Михаила. К сожалению, совсем не в ту сторону.
— Что ты творишь, тварь?! — заревел он, сплёвывая кровь и с трудом поднимаясь. — Думаешь, ты хоть что-то из себя представляешь?! Тебе это не спустят! Завтра же вздёрнут, отродье портовой шлюхи! Весь ваш род — жалкое сборище низкородных бастардов! Думаешь, твой прадед тебя прикроет? Его рядом с тобой на одной верёвке и повесят!
Вся эта безумная тирада разносилась перед растущей толпой свидетелей. Люди начали стекаться ещё в тот момент, когда наследник Столыпиных ворвался в особняк, а после того, как Михаил с грохотом проломил стену и вылетел наружу, зевак стало в разы больше.
Сначала этот поток яда шокировал даже Андрея. Но уже через секунду в его глазах вспыхнул холодный расчёт. Он прекрасно понимал, насколько глубоко можно всё это провернуть… и насколько выгодно увеличить будущий долг Морозовых.