— Как раз вовремя, — отозвалась императрица, выпрямляясь. — Я получила приглашение на открытие новой выставки. Думаю, моё появление там станет отличным сигналом: в Петрограде всё спокойно, пока мужчины решают свои «маленькие вопросы».
Николай отошёл от окна, жестом отпуская супругу. Как только тяжёлые двери за ней закрылись, он активировал систему внутренней связи.
— Отправьте ответ Морозову, — бросил он в пустоту кабинета. — Извещение: Император готов принять его через полчаса. Пусть ждёт в Малом приёмном зале.
Через несколько минут князь Морозов примчался в Зимний Дворец.
Малый приемный зал Зимнего дворца встретил его удушающей роскошью и тишиной, которая, казалось, имела вес. Пётр сидел на краю золоченого кресла, не смея откинуться на спинку. Его руки, привыкшие сжимать эфес меча, сейчас беспокойно блуждали по коленям. Каждые несколько минут он поправлял воротник мундира, хотя тот и так сидел идеально — просто Князю казалось, что стены комнаты медленно сдвигаются, выкачивая из помещения кислород.
Он был главой Великого Рода, человеком, чье имя заставляло трепетать северные провинции. Но здесь, за дверью кабинета Императора, он чувствовал себя просителем, чья жизнь висит на кончике императорского пера.
В голове Петра лихорадочно крутились сценарии:
«Оболенский не отступит, пока не увидит кровь Михаила. Юсуповы уже захватили Западную Сибирь и точат зубы на Среднюю Азию. Если Император не окажет нам поддержки для удара по Архангельску — нам конец. Род Морозовых просто вычеркнут...»
Он посмотрел на массивные часы на каминной полке. Каждая секунда оглушительно бухала в висках. Пётр не знал, почему его игнорировали все это время, и различные предположения не добавляли радости. Титаническая мощь, что ощущалась за закрытой дверью, не имела ничего общего с его крохотной на этом фоне силой Повелителя четвертого уровня. Это была сила стихии, облаченная в императорский пурпур.
Когда тихий щелчок замка возвестил о конце ожидания, Пётр вскочил слишком резко, едва не потеряв равновесие. Его лицо, бледное и осунувшееся от бессонных ночей, застыло в маске верноподданнического ожидания.
— Князь Морозов, Его Величество ждет вас, — бесстрастно произнес гвардеец.
Пётр глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и шагнул в темноту кабинета, навстречу своей судьбе.
Он вошёл быстро, чеканя шаг, но его уверенность была напускной — он знал, что стоит на пороге грандиозного краха или не менее грандиозного взлёта.
— Ваше Величество, — Пётр склонился в поклоне. — Благодарю за милость. Ситуация накалена до предела. Оболенские и Разумовские душат нас в судах, а Юсуповы и Трубецкой уже лязгают затворами на границах моих плантаций в Средней Азии. Ещё день-два — и начнётся новая атака, в ходе которой я потеряю и плантации.
Николай медленно опустился в кресло, глядя на Князя Морозовых как на любопытное насекомое.
— Я знаю об этом. Ты пришел просить помощи, но, — голос Императора был тихим, но властным. — Твой сын, Михаил, создал проблему, которую я не намерен игнорировать. Попытка изнасилования Ирины Разумовской — это плевок в лицо не только Канцлеру, но и мне.
Пётр открыл было рот, чтобы возразить, но Николай придавил его взглядом ПиковогоСвященного Повелителя. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжёлым и сухим, будто сама реальность сжалась под его волей.
— Слушай меня внимательно, — продолжал Николай. — Сейчас ты вернёшься и отдашь приказ. Ты не будешь защищать Среднюю Азию. Пусть Юсуповы забирают плантации. Пусть думают, что ты слаб и сломлен их коалицией. Выводи оттуда каждую боеспособную единицу. Оголяй тылы, Пётр. Мне нужно, чтобы они зашли глубоко и почувствовали вкус лёгкой победы.
Пётр Морозов застыл.
— Но Ваше Величество... Это же миллиарды в активах... Это наш основной ресурс...
— Твой ресурс — это моё расположение, — отрезал Николай. — У тебя есть десять дней. Собери всё, что у тебя осталось — всю гвардию, всех наёмников, все артефакты и техники. Пока Юсуповы празднуют захват Азии, ты ударишь в их сердце. В Архангельск. Я хочу, чтобы через десять дней ты брал город, а щиты Юсуповых были стерты в пыль.
Император подался вперёд, и его глаза вспыхнули белым.
— Но у этой сделки есть условия. Первое: Михаил и вся ваша главная ветвь. Вы опозорились. Мне не нужны такие наследники. После победы ты очистишь род сам. Второе: Алексей Юсупов. Он — кость в горле. Его голова должна быть на моем столе. И третье… Реликвия Юсуповых.
Ты знаешь, о какой я говорю. Как только Архангельск падет, ты принесешь её мне. Лично.