В этот момент появился он.
Пётр Морозов — темноволосый парень, облачённый в ледяную броню, которая переливалась холодным синим светом. В его руке покоилось Чёрное Копьё. Позади него волной синеватой энергии льда начало проявляться духовное воплощение. Энергия поднялась ввысь, оставляя за собой размытый образ, и остановилась на высоте в несколько десятков метров — огромный Медведь, чьи глаза горели древней злобой, а мех искрился морозом.
— Вот мы и встретились лично, Юсупов, — произнёс Пётр спокойно, но голос его разнёсся над полем боя, словно удар колокола.
Лютый Медведь за его спиной пришёл в движение. Его когти налились глубокой синевой. Один взмах лапы — и волна сильнейшего хлада понеслась в нашу сторону. Воздух превратился в кристаллы льда, земля под ногами покрылась инеем, а сама волна несла в себе силу, способную заморозить даже пространство.
Но я уже был готов. Глаза налились золотым светом.
Шаг второй. Единение.
В один миг я вошёл в суперпозицию. Моё тело и сознание остались одним целым, но теперь я одновременно существовал в шести разных точках пространства — там, где только что стояли фантомы, и здесь, где стоял я сам. Я был везде и нигде конкретно.
Предельная концентрация.
Мир для меня замедлился. Волна хлада Петра, которая должна была обрушиться за доли секунды, теперь двигалась лениво, словно в густом сиропе.
Я шагнул из всех шести позиций одновременно.
Десяток золотых лучей Сияния Вечности вырвались из моих рук. Они пробили структуру техники Петра, и она рухнула под собственным весом. Одновременно с этим двое из меня сформировали Разрыв Небытия — один бросился вперёд, другой зашёл сзади, а последний отлетел в сторону, наблюдая за ситуацией.
Остатки волны хлада прошли сквозь пустоту — потому что я уже не был только в той точке, где она ударила. Меч Грозового Мира в моих руках вспыхнул и распался на несколько фантомов. Три идеально синхронизированные атаки с разных сторон пробили возведённую защиту, ранили духовного Медведя и размыли внимание Морозова.
Две атаки, пришедшие следом, он заблокировал с опозданием в долю секунды, но доспех встретил их без единой царапины. Ответный удар пронзил лишь пустоту… и оставил на моём лице тонкую, жгучую царапину.
Пётр дрогнул — его глаза расширились, когда он понял, что перед ним не мальчишка, а опытный князь. Но это длилось меньше секунды.
Две армии уже бежали навстречу друг другу. Но всё решалось здесь — между нами двумя, в этом вихре пространства и льда.
Он оскалился, и Чёрное Копьё в его руке вспыхнуло черным светом. Концепция Инь хлынула наружу — тяжёлая, вязкая, готовая разрушить все. Духовное воплощение взревело и ударило второй лапой. Волна хлада, усиленная инь копья, стала втрое сильнее. Я почувствовал, как одна из моих шести позиций начала замедляться сильнее, чем остальные: Инь тянула энергию, размывала повеление, заставляла меня тратить больше воли на удержание, чем я рассчитывал.
Несдерживаемая сила Повелителя давила. Серьёзно давила.
Я шагнул из всех шести точек одновременно — трое атаковали Медведя золотыми лучами Сияния Вечности, двое разорвали пространство Разрывом прямо перед копьём, а я сам ушёл в сторону и ударил Мечом Грозового Мира сбоку.
Пётр не отступил ни на шаг. Копьё крутанулось блокируя и первый и второй удар меча,последовавшая Инь поглотила два Разрыва, словно они были иллюзией. Медведь принял лучи на грудь, зарычал, но не упал — только треснул по шкуре. А потом Пётр сделал выпад.
Чёрное Копьё пронзило воздух там, где я только что был… и сново зацепило. Инь врезалась в одну из моих позиций, словно кислота, разъедая тело. Я отсек две позиции прежде чем урон полностью передался мне, лишь обширные, но чистые от инь раны успели настигнуть меня, не убило, но замедлило.
Больно. Очень.
Но я отрешился от этого.
Родословная уже кипела, регенерируя повреждения тел. Мантия Небесного Господства развернулась шире, усиливая ее и ускоряя усиление от адаптации. Я улыбнулся сквозь кровь на губе и ударил снова — теперь уже не шестью, а тремя, но точнее и жёстче. Три Небесных молнии Грозового Мира врезались в Медведя одновременно, оставив глубокие опалённые борозды на его духовной шкуре. Одна из них задела и Петра, несмотря на попытку заблокировать,— тонкая царапина на щеке.
Он покачал головой, вытирая кровь тыльной стороной ладони.
— Неплохо, Юсупов. Но ты тратишь слишком много. А я… я ещё даже не начал.
Его копьё снова вспыхнуло, Медведь вырос ещё на пару метров, и новая волна хлада смешалась с Инь — теперь она не просто замораживала, она растворяла мои пространственные связи. Давление усилилось. Я снова уклонился, контратаковал, оставил ещё одну подпалину на Медведе… но чувствовал: в долгой перспективе он меня перестоит. Его воля была сильнее. Его энергия — чище. Его артефакты — не хуже, а некоторые лучше.