— А как же мама?
Николай на мгновение замолчал, потом ответил тихо и жёстко:
— Александра? Скажу так: её называют Тенью именно потому, что она не равная мне. Если бы она была равной — такого кулуарного прозвища никогда бы не появилось.
Александр побледнел и начал медленно пятиться.
— Ты просто безумец?
— Возможно. Но я на вершине. На всей Земле пять миллиардов представителей человеческой расы. Из них лишь сто миллионов обрели возможность управлять ки. Один из сотни перешагнули грань между смертными и Воином . Лишь десять тысяч достигли уровня Мастера. И лишь сотня стала Повелителями. Шестёрка — это недостижимые небожители, возвышающиеся над пятью миллиардами. Мы уже не люди. Мы — представители человеческой расы. И ты в далёком будущем сменишь меня. Станешь новым жителем небес.
— Но вас тоже можно убить. Феликс тому подтверждение…
— Всего-то нужно несколько усиливающих пилюль минимум Императорского ранга, артефакты того же уровня, Повелитель, несколько Божественных артефактов, доступных лишь нам… и помощь одного из нас, чтобы жертва не сопротивлялась. Всего-то! А мне, чтобы убить низшего, достаточно просто пожелать.
— Ты…
— В тебе есть талант. Но пока ты всего лишь слабый мальчишка.
— Я тебя убью.
— Буду рад, когда у тебя получится. А пока тебя пора огранить.
Мановением руки пространство исказилось. В воздухе раскрылся портал, из которого дыхнуло ужасающим жаром.
— Я там умру… — в панике Александр попытался рвануться в сторону. Копьё Семи Путей мгновенно сформировалось в его руке и полетело в отца. Сам он попытался уйти перемещением.
Копьё замерло в воздухе и рассыпалось пылью. Александр, уже почти исчезнувший, словно в обратной перемотке снова материализовался в комнате. Воля Императора подхватила его и швырнула в карманное измерение Романовых.
Последнее, что он услышал перед тем, как жар сомкнулся вокруг него:
— Надеюсь, ты не станешь вторым Алексеем и не сгинешь там.
«Алексей? — промелькнуло в мыслях потенциального второго цесаревича при Николае Великом. — Он явно имел в виду не Лешу… Кто же этот Алексей?»
***
Архангельск
Я лежал на земле, не отрывая взгляда от приближающегося луча. Перед глазами снова возникли те два глаза-веретена. Снова я почувствовал холодное дыхание смерти. Снова ждал её, беспомощный, неспособный даже пальцем пошевелить… или могу?
«Она мертва. Снова. Хоть и пока ещё жива. Нужно наконец отбросить последние иллюзии, что её получится спасти. Признать это. А виновник всего этого до сих пор дышит».
Тёмные искры побежали по телу.
«Пусть истинного виновника я не смогу достать… но мне хватит и исполнителя».
Тусклое золотое сияние начало сменяться чёрной пеленой. Несмотря на боль и чудовищное давление воли Петра, я всё-таки двинулся. Пытаясь встать.
Лазурное сияние охватило тело, лихорадочно восстанавливая всё, что ещё можно было восстановить.
Пётр отступил на шаг, а затем обрушил настоящий ледяной шторм. Ледяной луч наконец достиг меня… но я уже был выше.
Выносливости души практически не осталось. Воля была истощена до предела. Родословная — утратила последние признаки жизни. Шанс совершить задуманное и при этом выжить был бы мизерным даже на пике. А сейчас его не было вовсе.
Плевать.
На последствия. На шансы. На правила и ограничения.
Я заберу вас всех с собой.
Тьма закрыла меня сплошным покровом. Энергия со всего поля боя начала стекаться в меня рекой. Снова предел. Я попытался пробить его, одновременно забирая энергию душ. Этого мало. Больше.
И в этот момент все ограничения словно спали.
Всё поле боя предстало передо мной словно на ладони. Практически исчезнувшая прана с поля боя исчезла окончательно. Поднялся ураганный ветер. Огромные реки энергии вливались в меня. Пространство вокруг начало змеиться трещинами от одного лишь моего присутствия. Их расположение что-то смутно напоминало… но мне уже было не до этого.
Энергия пыталась разорвать меня изнутри. На краткий миг я заметил тонкий призрачный белоснежный волос. Он вибрировал. Где я его видел — так и не понял.
Окружающая меня тьма вечности пришла в движение, готовя Приказ Тьмы.
Внезапно ярко-голубое сияние волной прокатилось по чёрному небу, оставляя дрожащий искрящийся след. Реальность разорвал низкий утробный рык. С оглушающим звоном небо пронзил удар. Огромная лапа, покрытая атрацитово-чёрной чешуёй, разжалась и разорвала небосвод.