— Брат. Алексей. — Дядя кивнул. — Добро пожаловать на единственное предприятие в округе, которое не взлетело на воздух.
Он даже не улыбнулся — просто констатировал факт.
Мы прошли под аркой, за которой начиналась основная зона переработки.
Внутри — гигантский цех, в котором: три плавильных котла королевского ранга, каждый в форме массивного цилиндра, вокруг — сеть энергоканалов, по которым текла концентрированная прана, над головой — решётка из стабилизаторов давления, вдоль стен — манипуляторы и големы, подающие руду в обработку, в центре — пульт резонанса, управляющий одновременно 12 линзами. Каждую секунду на поверхности котлов вспыхивали маленькие искры — остаточный заряд Аномалии всё ещё блуждал по системе.
Рабочие проходили между линиями оборудования — часть людей, часть тех-голев — и всё было выверено настолько точно, что даже хаос катаклизма не смог разрушить систему.
— Видите? — дядя кивнул на подвесной кабельный тракт.
С десяток сегментов кабеля были обгоревшими — не выгоревшими полностью, а именно подплавленными, будто их коснулся краткий импульс высокой энергии.
— Это резонансные реле первого поколения, — пояснил он. — Старые, но надёжные. И тем не менее, Аномалия прошла по ним как стальной щёткой.
Дальше он указывал по ходу движения:сбой конвейерной линии– Один из приводов подавал руду рывками, из-за чего контейнеры слегка подпрыгивали.
— Выгорание управляющих рун на приводе, — дядя буркнул. — Не критично, но неприятно. Заменим за пару дней.
Лёгкий треск в энергоконтуре–Синий свет магистрали иногда мигал на долю секунды.
— Это остаточные колебания давления — объяснил он. — Защитные стержни приняли основной удар, но сеть всё равно тряхнуло.
Деградация тонких сенсоров–У пульта резонанса несколько линз дрожали с едва заметным сдвигом.
— Линзы улавливают духовые примеси в руде. Если дрожат — точность очистки падает на 12%. — Дядя скривился. — Нам придётся заново калибровать всю матрицу. А это работа на полтора дня минимум.
В другом секторе рабочие меняли чернеющие кристаллические пластины.
— Дешёвка, — процедил дядя. — Я говорил этим экономистам: хотите экономить — экономьте на бумаге, а не на базовых реле. В итоге всё равно докупать новые.
По сравнению с шахтой здесь не было следов халатности. Все повреждения — чистая физика и энергетика:Аномалия пришла, дала удар, оборудование выдержало всё, кроме мелочей.
Мы дошли до центральной площадки. Дядя снял перчатки, вытер руки ветошью и сказал:
— Я слышал, что творилось у вас на шахтах. — Он усмехнулся. — Полагаю, наш «специалист» теперь сильно сожалеет о своих решениях?
— Скажем так, — спокойно ответил я, — у него появилась мотивация работать без попыток украсть себе новый дом.
Дядя фыркнул.
— Хорошо. Я видел в отчётах, что вы дали ему две недели. Значит, две недели у меня на подготовку. — Он указал на котлы. — Мы потеряли около 8% мощности, но это исправимо. Главное — устранить дрейф в стабилизаторах давления.
Он подошёл к пульту и ткнул в динамическую схему. На ней несколько участков мигали жёлтым.
— Это слабые точки. Если мы запустим печи без полной компенсации — пойдёт перекос, и качество металла упадёт. Нам нужно перезагрузить контур, переложить три магистрали и заменить реле второго сектора.
— Это возможно за две недели? — спросил отец.
Дядя кивнул твёрдо.
— У меня дисциплина. Мои люди знают, что делают. Нам нужны только некоторые детали из центра, а остальное — своими силами.
Он посмотрел на меня внимательнее:
— И я слышал, что ты собираешься лично помогать в артефактном комплексе?
— Да. Дядя Аркадий сказал, что там проблемы с комплексом «Творец».
— Хм. — Дядя пробормотал задумчиво. — Линзы, резонанс, тонкая настройка пространственного поля… Там пригодится твоя интуиция. У вас главной линии Юсуповых с пространством всегда были… специфические отношения.
Я слегка улыбнулся.
— Пригодится — помогу.
Дядя хлопнул меня по плечу.
— Вот это по-нашему. Сегодня отдыхайте, а завтра начнём с комплекса. Обещаю — будет интересно. И проблемно.
Глайдер поднялся в воздух почти неслышно — как будто не машина массой в несколько тонн, а гладкая капля света, легко отталкивающаяся от земли. Завод остался позади: шум плавильных котлов, запах горячего металла, ровный синий свет защитных массивов — всё это быстро ушло вниз, растворяясь в вечернем тумане. Мы набирали высоту, и закатное солнце золотило верхушки тайги.