— Каждый такой массив связан с одной собственной пространственной ячейкой, — продолжил он уже тоном лектора, который говорил здесь тысячи раз. — Внутри — полноценный цех, лаборатория, кузница и камера настройки. Там можно делать все обогащение материалов, формирование матриц, шлифовку потоков, подгонку каналов, резонансные испытания…
— Это магистерский уровень, — пояснил Аркадий. — Пространства, рассчитанные на создание артефактов королевского ранга. Вплоть до пикового качества. И самое главное — с параметрами любой сложности.
Он провёл рукой, и полупрозрачные панели вдоль стены вспыхнули диаграммами.
— Энергетические линии тут тоньше человеческого волоса. Их можно перенастраивать по шести десяткам параметров.
Я прислушался к пространству — оно здесь было необычайно плотным, но одновременно ровным.
Это было идеальное рабочее поле.
— Ниже, второй уровень, — голос дяди Аркадия стал тише, будто стены сами впитывали звук. — Архимагистерский. Здесь можно ковать артефакты императорского ранга по-настоящему. Не жалкие подобия, а настоящие матрицы, ядра, многомерные энергетические каркасы… всё то, до чего обычные мастера даже в кошмарных снах не доберутся.
Он сделал шаг вперёд, и свет духовных ламп отразился в его очках холодным серебром.
— Третий уровень уже совсем другой мир. Вершина мощности комплекса. Там пытались создавать псевдо-божественные артефакты. Пытались… пока проект не заморозили навсегда.
Мы шли по широкому коридору, выложенному чёрным полированным камнем, от которого веяло глубинным холодом. Воздух здесь был настолько плотным, что каждый вдох казался глотком жидкого металла, а в ушах стоял низкий, почти инфразвуковой гул, будто сама земля дышала под нами.
— Ещё ниже — склады, накопители, хранилища фрагментов законов, резервные отсеки, — продолжал Аркадий, не оборачиваясь. — А стабилизирующие массивы расположены на четвёртом, пятом и шестом.
Он резко остановился перед огромным кольцом из тёмно-синего камня, испещрённым золотыми жилами, массивом перемещения. В центре круга медленно вращалась призрачная руна, от которой по полу расходились слабые волны света.
Аркадий развернулся и ткнул пальцем в мою грудь:
— Четвёртый уровень — основные компенсаторы давления подпространств.
Пятый — массивы скрытия и внешней стабилизации.
Шестой — главный центральный узел, сердце всего комплекса, то, что скрепляет остальные воедино.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и в глубине зрачков мелькнуло что-то острое, почти хищное.
— И именно они сбились из-за того катаклизма.
Так что… пора работать, племянник.
Мы шагнули в массив.
Кольцо вспыхнуло ледяным светом. Воздух сжался, в ушах щёлкнуло, будто мы нырнули на километровую глубину. На долю секунды мир будто задержал дыхание — и через нас прошла мягкая, но беспощадная сканирующая волна. Она не просто сверяла допуск. Она анализировала все параметры: уровень силы, чистоту ауры, наличие скрытых артефактов, даже микроколебания эмоций.
Массив признал нас.
В следующий миг пространство сорвалось с места. Нас окутал вихрь энергии — плотный, ощутимый, как воронка, засасывающая всё вокруг. Он не давил, но держал в себе, словно мы падали вглубь измерений. И вот — резкая тишина.
Мы оказались на 4 уровне.
Здесь не было ни лабораторий, ни мастерских, ни привычных рабочих зон. Только бесконечный коридор, прорезанный световыми линиями и массивами — одна платформа за другой, сплетённые в сложнейшую архитектуру пространственного крепления.
— Четвёртый уровень, — произнёс Аркадий, и его голос странно отозвался эхом, будто пространство само копировало звуки. — Здесь находятся основные стабилизирующие массивы. Их больше, чем на всех остальных уровнях.
Я чувствовал это телом — каждую вибрацию, каждую волну силы.
— Из-за комбинации множества автономных пространств, — продолжил дядя, — а также из-за качества ресурсов, плотности энергетических линий и минимального расстояния между рабочими ячейками… комплекс постоянно испытывает колоссальную нагрузку.
Он махнул рукой, и одна из стен раскрылась, показывая голографическую карту комплекса. Сотни линий энергии.Десятки узлов напряжения. Фон, меняющийся в реальном времени.
— Комплекс фактически генерирует собственный бешеный фон. Такой, что обычные массивы бы тут просто погибли. Потому и нужны эти — глубокие, многослойные, рассчитанные на постоянную компенсацию перегрузки.
Он повернулся ко мне.
— Но после катаклизма баланс сбился. Не критично, но достаточно, чтобы вся система начала «дрожать». Теперь им нужно вернуть синергию. И сделать это может только тот, кто видит потоки лучше, чем большинство других.