Я сел между ними. Воля ,благодаря Продвинутому контролю и поддержке множества навыков, сплелась в тонкую, идеально выверенную линию. Иглу. Тончайшая игла миновала плоть и скользнула прямо к их душам. Дальше требовалась абсолютная концентрация и полная самоотдача.
Игла начала осторожно, но неотвратимо наносить микроскопические травмы душе. Одно лишнее движение, одно углубление чуть сильнее дозволенного — и слабая, ещё не прошедшая даже первой трансформации душа просто распадётся, как стекло под ударом молота.
Лёгкие, точно выверенные уколы боли — и шок стал отступать. Игла продолжила работать — прокалывая, раздражая, заставляя душу оторваться от ступора. Медленно. Осторожно. На грани.
Минута.
Две.
Три.
И вдруг — движение. Надломленный свет внутри их душ встрепенулся, заискрился, будто кто-то включил тусклую лампу в тёмной комнате. Спустя ещё мгновение Леонид резко вдохнул, хлопнул глазами и попытался подняться.
— Тише, — сказал я, придерживая его.
Соня открыла глаза чуть позже. Слабая, но живая. Ориентируясь. Понимая. От них исходила лёгкая, болезненная вибрация, но она спадала. Через пару часов всё нормализуется.
Я встал. И именно в этот момент голос Императора разрезал шум, как нож. Спокойный, ровный — но под этой ровностью чувствовалась напряжённая сталь. Её невозможно было скрыть. Даже те, кто ещё не до конца пришёл в себя, инстинктивно выпрямились, словно вынырнули из тумана.
— Господа, сохраняйте спокойствие. Ситуация под контролем.—Император сделал шаг вперёд –уверенно, твёрдо, без единой трещины в осанке. Но я видел, как пространство дрожит вокруг его фигуры, реагируя на скрытую силу. Он не поднимал голос — в этом не было необходимости. — Прошу членов Совета Империи пройти за мной.
И с этими словами пространство позади него сложилось.
Не открылось.
Не разрезалось.
А именно сложилось, будто это не портал, а узел реальности, который был скрыт до этого. Переход был нестабилен — я видел это сразу. Края вибрировали, тонкие нити слоя искрились, а глубина переливалась так, как порталы себя вести не должны. Чтобы создать подобный проход в нынешнем состоянии пространства… требовались чудовищные расходы энергии. Император ежесекундно выжигал колоссальные ресурсы, лишь бы удержать пасть портала раскрытой.
Повелители обменялись быстрыми взглядами. Кто-то сдержал нервный выдох. Кто-то, наоборот, активировал телесные укрепления, готовясь к худшему. Но никто не осмелился усомниться. Совет — значит Совет.
Я повернулся к отцу. Он кивнул — коротко, выражая согласие и поддержку одновременно. Мама ещё не могла идти, поэтому её передали под присмотр лечащих практиков. Я видел, как отец на мгновение задержал взгляд на ней — и лишь затем пошёл к порталу.
Слева на ноги поднялся Леонид — шатко, но самостоятельно. Он оттолкнул руку помощника рода Трубецких, показывая, что ему не нужна поддержка. Его отец сразу же положил ему руку на плечо — проверяя устойчивость, но не препятствуя.
— Ты идёшь? — тихо спросил я.
Леонид коротко кивнул. Он выглядел бледным, но в его глазах горел тот самый внутренний огонь — гордость рода и личная выдержка. Как наследник он имел право присутствовать.
Соню, разумеется, не брали — её состояние было хуже, и среди Воронцовых уже началась тихая суета вокруг её восстановления. Но её старший брат, Иван, уже стоял рядом с отцом — ровный, собранный, с той самой аристократической выправкой, что всегда делала его похожим на живую статую.
— Собираемся, — сказал отец. — Пора.
Мы двинулись вместе со всеми, и чем ближе подходили к порталу, тем отчётливее ощущалось напряжение пространства. Оно гудело. Не звуком, а всем своим строением. Я провёл пальцами вдоль края портала — будто случайно, на самом деле проверяя его устойчивость.
Я шагнул в него одним движением — без заминки. Лучше войти быстро, пока структура не начала расползаться.Переход был неприятным. Плотности слоёв смещались, пространство щёлкало, воздух дрожал. Чувствовалось, будто мир пытается “вырвать” тебя обратно, не желая пропускать ни одного практикующего. И в один момент всё оборвалось.
Мы оказались в малахитовом зале. И то, что я почувствовал в первую секунду, невозможно было перепутать: Зал был одной из немногих зон полной стабильности. Местом, где пространство было… правильным. Как будто весь мир разрывает бури, а здесь — каменная гавань. Свет изумрудных панелей мягко колыхался, поглощая лишнюю духовную энергию. Потолок с золотой вязью сиял ровно, уверенно — Эгида Империи работала идеально, несмотря на все катастрофы. И в первый же момент я понял: Эта комната — сейчас одно из самых защищённых мест на планете.