Пётр не предложил им сесть.
— Юсуповы усиливаются, — произнёс он спокойно. — И это плохо.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Но главное не это. Они убили Илью.
Владимир остался неподвижен.
— Владыка ясно дал понять, что мстить за это не следует, — продолжил Пётр. — Но сейчас его нет.
Он поднял взгляд.
— И поэтому мы поступим так…
***
Петроград
Утро встретило Петроград привычной прохладой и тяжёлым, низким небом. Серые тучи висели так низко, будто город был встроен прямо в них, а не наоборот. В воздухе ощущалась сырость — не дождь, но его обещание, вечное для этого города. Слабый ветер тянул с Невы, принося запах холодной воды, камня и металла.
Главное отделение Академии возвышалось над окружающим пространством, как инородное тело. Не дворец в классическом понимании и не крепость — нечто среднее. Масштабное, монументальное сооружение из светлого камня и тёмных сплавов, с чёткой геометрией линий и отсутствием излишнего декора. Каждая грань, каждая колонна, каждый уступ имели не только архитектурное, но и функциональное назначение. За внешней строгостью угадывались массивы, защитные формации, стабилизаторы пространства.
Перед главным входом раскинулась широкая площадь, уже заполненная людьми. Несколько сотен юношей и девушек — те, кто прошёл отбор турниром, кто дотянулся до права стоять здесь. Кто-то держался уверенно, с привычной холодной собранностью наследников великих родов. Кто-то — напряжённо, словно опасаясь, что всё это может оказаться сном. В толпе перемешивались акценты, стили одежды, манеры держаться. Но всех объединяло одно — осознание, что назад дороги нет.
Шум стоял негромкий, но плотный. Гул голосов, обрывки разговоров, приглушённый смех, редкие вспышки напряжённых споров. Кто-то обсуждал прошедшие бои, кто-то — слухи об испытаниях Академии, кто-то просто молчал, сосредоточенно глядя на здание, словно пытаясь заранее прочитать свою судьбу по холодному камню.
Периодически в толпе ощущались всплески энергии — инстинктивные, неосознанные. Чья-то аура на мгновение выходила из-под контроля, сталкивалась с соседней, тут же подавлялась. Академия ещё не приняла их, но уже заставляла держать себя в руках.
Алексей стоял рядом с Софией, ощущая её присутствие как единственный якорь спокойствия в этом бурлящем море чужих амбиций. На первый взгляд её стройный силуэт казался почти хрупким, но за этим изяществом скрывалась пружинистая легкость хищника: одно движение — и она превратится в натянутую тетиву. Медные волосы, собранные в высокий хвост, обнажали тонкую шею, где на бледной коже едва заметно билась жилка, выдавая её внутреннее напряжение. Лицо Софии сияло той редкой чистотой, которая возможна лишь при абсолютной уверенности в своих целях. И только в глазах — глубоких, цвета предгрозового неба — плясали искры неукротимого интеллекта, выдававшие в ней истинную наследницу высшего рода, привыкшую просчитывать мир на множество шагов вперед.
Алексей отметил, как воздух вокруг них начал густеть от невидимого внимания. Те, кто стоял рядом, маскировали интерес под равнодушие, но их внимание то и дело возвращалось к ним, точно щупальца, прощупывающие слабые места. В этом море «гениев» простых людей не было, и каждый уже начал просчитывать цену и последствия их союза .
Над площадью повисло ощущение ожидания. И в этот момент, когда шум начал сам собой стихать, на возвышении у входа в здание появился ректор Академии.
Когда он шагнул вперёд, площадь окончательно стихла. Не потому, что кто-то приказал — просто сама обстановка не допускала иного. Его присутствие ощущалось сразу: оно было не подавляющим или агрессивным, но весомым, как неподвижная гора. Человек в простом, тёмном мундире без излишних знаков отличия, с выпрямленной спиной и спокойным, изучающим взглядом.
Он не повышал голос — и в этом не было нужды. Слова, произнесённые им, словно сами находили путь к каждому из стоящих здесь.
— Вы прошли отбор, — начал он ровно. — Турнир отсеял слабых, неподготовленных и тех, кто не способен принять реальность нашего пути. Это даёт вам право стоять здесь. Не больше.
Ни одобрения, ни поздравлений — лишь сухая констатация факта.
— Вас называют элитой, гениями, будущей опорой Империи. Привыкайте к тому, что за этими словами не стоит ничего, кроме ожиданий. Академия не делает поблажек. Она либо принимает тех, кто способен выдержать её требования, либо ломает тех, кто переоценил себя.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.