— Мелочиться не будем, — подумал он отстранённо.
В тот же миг небо разорвала молния. Но не слепящий разряд небесного электричества — это была Огненная Молния, её цвет был в сине-золотом спектре. Она ударила прямо в Алексея, и вместо разрушения произошло иное.
Вокруг тела Алексея молния сложилась в сверкающее одеяние: идеально подогнанную броню, в которой огонь и электричество переплетались в строгой симметрии. По поверхности доспеха пробегали живые линии света, не хаотичные, а упорядоченные, словно написанные древними законами.
За его спиной раскрылись крылья.
Левое — ослепительно белое, сотканное из чистого отблеска вечности.
Правое — тёмное, поглощающее блики, будто в нём скрывалась вся тень мира.
Над головой проявилась чёрная княжеская корона, проекция, сотканная из первозданной тьмы безвременья. Следом за спиной развернулся длинный лазурный плащ, полупрозрачный, но ощутимый, прикрывающий часть крыльев и струящийся, словно вода, нисходящая по реке.
Алексей сделал шаг — и земля под ним исчезла.
Он оказался в воздухе над площадью, и в этот момент небо вновь ответило — десятки молний, алых и синих, прорезали облака. Они не били вниз, не разрушали, не угрожали. Они сходились к нему, становясь частью единой картины.
Алексей шествовал по воздуху. Величественно и прекрасно, как истинный Юсупов. Его шаги опирались о воздух так, словно пространство изначально было создано для того, чтобы поддерживать его шаги.
Под ним стояли «гении». Те, кто ещё минуту назад чувствовал себя вершиной этого дня, теперь инстинктивно напрягались. Некоторые ощущали давление на разум, другие — на инстинкты, третьи просто понимали, что между ними и тем, кто идёт по небу, пролегает дистанция, которую не закрыть одним талантом.
Алексей опустился на площадку рядом с Александром и Виктором. Светопредставление закончилось: броня рассыпалась искрами, крылья исчезли, корона растворилась, словно её никогда не было. Остался лишь он — спокойный, собранный, в своей обычной одежде, будто всё произошедшее было не более чем жестом вежливости.
Он слегка повернул голову к Александру.
— Ваше Высочество, давно не виделись, — произнёс Алексей. — Вижу, восстановление столицы продвигается ударными темпами. Насколько я знаю, именно вам доверили эту миссию?
Александр обернулся. В его взгляде не было прежней дистанции, лишь спокойное, глубокое признание.
— Алексей, давай обойдёмся без титулов. Сейчас мы стали равными. Более того… — он сделал короткую паузу, внимательно изучая ауру собеседника и ехидно, даже самоиронично продолжил: — В чём-то ты меня уже превзошёл. Что касается Петрограда — мне лестна твоя похвала. Признаю, в этот город вложено немало моих сил.
— Хорошо, Ваш… Александр, — Алексей едва заметно улыбнулся, принимая новые правила игры. Он слегка развернулся к стоящему рядом юноше. — Нас ты, несомненно, знаешь. Думаю, теперь твоя очередь представиться.
Виктор, который до этого момента молча наблюдал за лидерами, коротко кивнул. В его осанке чувствовалась жёсткость человека, привыкшего к постоянной опасности.
— Меня зовут Виктор Златой. Я из Храма Бессмертных, а если точнее — из Храма Звука. Но родился я в Солнцеграде, что в трёхстах километрах к югу от Желторосска.
Алексей прищурился, перебирая в памяти архивы.
— Храм Звука? Разве это не обитель сильнейшего из бессмертных, Короля Грома?
— Его самая, — подтвердил Виктор, и в его голосе промелькнула тень иронии. — Хотя он уже давно предпочитает, чтобы его называли Мастером Звука. Титулы меняются, суть остаётся.
— Ходят слухи, — Алексей понизил голос, — что у вас до сих пор практикуют методы «дикого пробуждения». Говорят, ученики пожирают друг друга ради крох силы.
Виктор не отвёл взгляда. Его лицо превратилось в бесстрастную маску.
— «Дикий метод» за столетие сильно изменился. Теперь это скорее насильственное пробуждение духовного слоя. Мы не принуждаем — человек должен сам прийти и пожелать этого. Смертность в процессе удалось снизить, но цена всё равно высока: посредственный контроль над энергией и ухудшение качества души. А что до битв за ресурсы… да, они есть. Они смертельны и постоянны. Именно поэтому один из смотрителей, видевший во мне нечто большее, чем просто расходный материал, помог мне сбежать.
Александр, до этого слушавший молча, холодно констатировал:
— Да, то, что он мог с высокой вероятностью стать одной из ступенек в твоём развитии, если бы ты остался, — это естественно в такой ситуации.