Мир схлопнулся в черную точку.
Техника Тысячи дверей сработала безупречно. Миг головокружения — и Леонид вдохнул чистый, пронзительно насыщенный праной воздух моего сада. Защитные формации острова тут же взвыли в моем сознании, ядро запросило команду на уничтожение нарушителя. Я коротким импульсом присвоил Леониду гостевой статус.
— Твою мать… — Лёня едва удержался на ногах, глядя на светящиеся лотосы, зеркальную гладь озера и исполинский купол, мерцающий над нами. — Ты сказал «новоселье», а не «вторжение в императорский дворец». Это всё… твоё?
— На время учебы — да. Привыкай, сегодня ты мой гость. Формации тебя не тронут.
Пока ждал Соню, я успел понаблюдать за вечерним Белым. В отличие от дня, сейчас он казался мне полупустым. Множество учеников сейчас были либо в общежитиях, либо на тренировках, либо на заданиях, и лишь малая часть сейчас были на улице. Определенная эстетика и правда присутствует в городе, но заметна она лишь тем, кто ее ищет.
Когда дверь гардеробной открылась, время в комнате словно замедлилось. Соня вышла не просто переодетой — она сменила саму свою суть.
На ней было платье из тяжелого шелка цвета «арктический белый». Оно сидело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб ее фигуры, и расходилось книзу едва заметным шлейфом. Тончайшая золотая вышивка, имитирующая морозные узоры, поднималась от подола к талии, визуально связывая ее наряд с моим золотым шитьем на мундире.
Но всё мое внимание было приковано к ее лицу. Волосы, обычно свободно рассыпавшиеся по плечам, теперь были собраны в безупречный низкий узел. Гладкие, словно отлитые из драгоценного металла, пряди на затылке сплетались в сложную, скульптурную форму. Ни одна случайная ворсинка не нарушала этой идеальной симметрии. В центре прически мерцала изящная заколка с крупным камнем, чей холодный блеск подчеркивал теплоту ее кожи.
Этот образ превратил ее из «талантливой девочки из общежития» в настоящую наследницу Великого Рода. Она выглядела ослепительно, величественно и… опасно. Как редкий клинок, который пока прячут в ножнах из белого бархата.
— Ты… — я запнулся, не в силах сразу подобрать слова. — Соня, ты выглядишь так, будто этот остров создали специально для того, чтобы ты по нему прошла.
Она мягко улыбнулась, и этот жест окончательно разрушил образ ледяной статуи, вернув в комнату мою Соню, но сохранив при этом ауру недосягаемости.
— Мой князь достоин того, чтобы его спутница была лучшим украшением этого вечера, — произнесла она, грациозно поправляя невидимую прядь у виска.
Однако завершающим штрихом, приковавшим мой взгляд, стало ожерелье. На ее шее покоилась тонкая нить из бледного золота, настолько изящная, что она казалась нарисованной на коже. В центре, в каплевидной оправе, горел крупный огненный опал.
В мягком свете комнаты камень казался живым: внутри него, под молочно-белой поверхностью, метались всполохи рыжего пламени и золотые искры. При каждом ее вдохе опал вспыхивал, словно отвечая на ритм сердца. Бледное золото оправы идеально перекликалось с желто-золотыми элементами моего мундира, создавая неразрывную визуальную связь между нами.
Теперь она не просто сияла — она обжигала. Если платье и прическа делали ее «белым бриллиантом», то огненный опал добавил в образ искру опасности, намекая, что за этой аристократичной красотой скрывается истинный практик, способный на испепеляющую страсть.
— Это ожерелье… — я подошел ближе, ощущая исходящую от нее уверенность. — Опал выглядит так, будто ты приручила частицу солнца.
— Оно напоминает мне о тебе, Лёша, — тихо ответила Соня, коснувшись пальцами камня. — Спокойное снаружи, но полное неукротимого огня внутри.
Я смотрел на то, как опал пульсирует в такт её дыханию, и невольно вспомнил, как приобрел его. Пару миллионов золотых рублей — сумма, за которую можно купить небольшую квартиру в Петрограде или оснастить средний отряд современными артефактами. Тогда это казалось просто красивым жестом, достойным моей женщины, но сейчас, видя её в этом образе, я понимал: это было лучшим моим вложением. Ожерелье не просто дополняло её — оно заявляло миру о том, что рядом со мной стоит та, чья ценность неоспорима.
Я протянул ей руку.
— Пора. Наши гости уже заждались, а это вино не должно согреться.
Когда мы покинули общежитие, темная пелена легла на нас, защищая от ветра. Мы поднялись над городом и отлетели недалеко. Желая добавить немного пафоса нашему появлению, я решил не просто перенестись на метку. Вспоминая то появление Александра на арене в полуфинале, я решил его повторить.