— Да, только ему ни слова. Хотела в ВИП-ложу, но билеты туда взлетели до десятков тысяч рублей. Пришлось взять трибуны.
— И тебя это остановило? Не верю.
— Я же иду с Лёшей, на трибунах будет... спокойнее, — ответила Соня.
В этот момент подошел Алексей.
— Я видел, как упорно ты тренируешься, и решил, что это тебе пригодится, — он протянул Соне изящную коробочку.
— Это же... высококачественная пилюля восстановления середины королевского ранга! — ахнула она, приоткрыв крышку.
— Всё для тебя. Не могу же я запретить тебе изнурять себя на полигоне.
Алексей активировал меню. Увидев цены, он на мгновение замер, но внешне остался абсолютно спокоен.
— Ничего так. Что выбрали?
— Сет «Серебряный медведь», — улыбнулась Соня, довольная его реакцией.
— Значит, я с вами.
Вскоре подали первые закуски: тартар из форели и свежих устриц. Следом принесли желтопёрую форель. В выборе основного блюда компания разошлась: Алексей предпочел лангустов в соусе, Леонид с Соней заказали цветочный тофу. Финальным аккордом для наследника Юсуповых стал черноморский окунь, Трубецкой выбрал пряную утиную грудку, а Воронцова — филе вагю. На десерт Лёша и Соня взяли карамелизированное яблочное конфи, а Леонид — освежающий сорбет «Эльбрус».
Обед занял около полутора часов. Когда Алексей оплатил счет, Соня объявила, что ей пора возвращаться. Покинув ресторан, они поднялись в воздух и оставили пределы Бриллиантового города, который в этот час оправдывал свое название как никогда прежде.
***
Алексей
Я стоял под отводом глаз напротив женского общежития, ожидая Соню. После прибытия обратно в Белый я договорился с Соней что буду ее ждать тут чтобы она могла спокойно собираться. Бело-золотой мундир сменился более повседневным образом. Поверх черной водолазки из мериноса я накинул графитовое пальто-честерфилд чуть свободного кроя. Антрацитовые брюки чинос зауженного фасона с идеальными стрелками подчеркивали строгость стиля, а классические пенни-лоферы завершали ансамбль.
Последними штрихами стали едва заметные часы «Стардиал» и полированные пуговицы из темного обсидиана, неброско поблескивавшие на пальто.
Ожидая Соню, я фоном вспомнил пришедшую идею.
— Открыто можно появится по разному. И если она решила появится не прячась в тени то меньшего, чем уровень княжеского выхода она не достойна.
В этот момент ход мыслей прервало появление Сони.
Она вышла из тени коридора, и пространство вокруг неё будто мгновенно наэлектризовалось, наполнившись предвкушением чего-то дерзкого. Если мой образ был заявлением о тихой, неоспоримой власти, то Соня была воплощением чистого, необузданного драйва.
На ней был приталенный жакет из угольно-черной кожи, который сидел как влитой, подчеркивая её гибкую, хищную грацию. Золотая фурнитура молний вспыхивала при каждом движении, вторя медному блеску её волос. Те, обычно непокорные, были сегодня уложены назад в дерзком, почти рокерском стиле, открывая точёное лицо и делая взгляд её ярких глаз ещё более вызывающим.
Под курткой мерцал тонкий топ, усыпанный тысячами мелких кристаллов. В полумраке казалось, что её грудь укрыта россыпью застывших искр от костра, который она только что потушила. Но всё это было лишь оправой для главного — на её шее, поверх черной ткани, тяжелым каплями застывшего света горел подаренный мной опал. В свете магических светильников ожерелье пульсировало глубоким янтарным цветом, словно внутри него билось сердце разъяренного вулкана.
Она остановилась напротив, и я почувствовал тонкий аромат её парфюма — смесь диких ягод и чего-то острого, металлического, как запах озона перед грозой.
В её облике не было смирения аристократки. Это была эстетика «плохой девчонки», которая знает цену своей силе и не боится её показать. Кожа, блеск камней и этот её фирменный, чуть прищуренный взгляд… Она выглядела не просто моей парой — она выглядела как моё самое опасное и прекрасное оружие.
— Ну как? — она кокетливо крутанулась, и искры на её топе слились в единую сверкающую линию. — Не слишком вызывающе для «простого похода на концерт»?
— Концерта?
— Да, мы идем на концерт. Не хотела говорить, пока не получу билеты. Ты ведь не против?
— Не против. Концерт так концерт.
— И даже не спросишь, чей? — Соня внутренне напряглась.
— Если там будешь ты, то пусть поет хоть хор медведей.
Я лишь молча протянул ей руку. Наши образы сплелись в идеальный контраст: моя холодная графитовая стать и её обжигающее кожаное пламя. Отвод глаз сменился плотным темным куполом. Отлетев от города, мы зависли в воздухе.