– Да, сэр, чем могу быть полезна?
Говорила она дружелюбным и приятным голосом, оглядывая джентльмена, стоявшего перед входом в ее мастерскую.
– Вы Мэри Хопсон, мисс?
– Да, а кто вы, сэр? – спросила она так любезно, словно я был клиентом в полдень среды, а не незнакомцем в воскресенье вечером.
– Я капитан Бейкер, мисс Хопсон. Пожалуйста, простите мое вторжение в воскресный вечер, но меня привело серьезное расследование. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
– Вы тот самый полицейский, который собирал обо мне информацию по соседству? Мне скрывать нечего.
Мне пришлось срочно решать, насколько открыть ей правду. В каком-то смысле я действительно участвовал в расследовании, в котором участвовала и полиция. В итоге я решил позволить ей обманываться.
– Это не я наводил справки на прошлой неделе, мисс Хопсон, но я пришел по тому же делу. Наше расследование не касается лично вас или ваших занятий, мисс, но ваше имя возникло в деле, где вы в состоянии оказать нам помощь. Могу ли я задать вам несколько вопросов прямо сейчас?
– Нет, пока мы стоим здесь на холоде. Прошу, входите, капитан. Я вижу, что вы замерзли. Я недавно сама выходила на прогулку и знаю, какая нынче погода – Она широко распахнула дверь и пригласила меня жестом.
– Выходили погулять в такой вечер? Что же вынудило вас выйти на такой холод? – спросил я жизнерадостно.
Мой дружелюбный вопрос, казалось, не развеселил, а озадачил Хопсон. Она прижала руку к щеке и покачала головой:
– Не знаю, право. У меня бывает чувство… беспокойна, сильного беспокойства Прогулка помогает успокойся. Мне нравится быстрая ходьба.
Пройдя мимо нее, я оказался в просторной мастерской. Она была в лучшем состоянии, чем можно было решить, исходя из внешнего вида здания. Судя по всему, стены совсем недавно были покрашены. Прямо перед окном, там, где днем больше света, стоял массивный рабочий стол. На нем был разложен рулон синего атласа. Все указывало на то, что Мэри как раз прикалывала к материалу выкройку. Маленькая угольная печка у задней стены придавала комнате уют. Две двери вели в комнаты в задней части мастерской. Они были прикрыты. В комнате горело несколько электрических лампочек; похоже было, что хозяйка готовится провести вечер за работой.
– Итак, в какой связи возникло мое имя? – спросила она, пройдя на середину комнаты и встав напротив меня.
– Это необычный случай, мисс Хопсон. Вы не возражаете, если я сделаю кое-какие записи? – сказал я, вытаскивая блокнот и готовясь записывать. Обычно я не делал заметок, если только беседа не была долгой, но сейчас я решил, что с блокнотом буду больше походить за следователя. – Вы знали женщину по имени Хелен Уикем?
– О боже! – воскликнула она. – Я не видела ее уже несколько лет, да и вообще едва знала ее! Я не имею никакого отношения к тому ужасному делу, о котором писали в газетах. Вы, безусловно, знаете это! – Она прижала ладони к груди, и подушечка для иголок снова ощетинилась на меня.
– Нет, вас не подозревают в какой-либо связи с мисс Уикем. Нам просто нужна ваша помощь, чтобы прояснить несколько вопросов. Не надо тревожиться. Не присесть ли нам возле печки?
Мы сели у маленького столика, стоявшего ближе к огню. Я положил блокнот на стол и продолжил «допрос»:
– Так вы знали Хелен Уикем?
– Да, по больнице «Мортон Грейвз». Я лечилась там восемь лет, – сказала она упавшим голосом, опустив голову. – Я не хочу вспоминать о том времени.
– Все в порядке, мисс Хопсон. Вы долго знали Хелен?
Мой ум заработал вовсю: значит, между Гассманом, Уикем и этой женщиной действительно существует какая-то связь. Больница «Мортон Грейвз», но, возможно, имелось и еще что-то.
– Нет. Я видела ее в больнице, но, думаю, разговаривала с ней не более двух раз. Я выписалась в пятнадцатом году и с тех пор живу здесь. – Она посмотрела мне в глаза. – У меня хорошая мастерская. Я никому не доставляла неприятностей с тех пор, как меня выпустили. Раньше меня регулярно проверяли, капитан.
– У вас нет никаких проблем, мисс Хопсон. Речь не о вас. У вас все в порядке, – мягко сказал я. – Вы знали доктора Гассмана?
Она выпрямила спину и продолжала смотреть прямо на меня, но явственно различимый румянец залил ее щеки и шею.
– Он был моим врачом поначалу, то есть пока не умер. О нем поговаривали разное, но все это было ложью. Он вел себя очень достойно. – Она мгновение помолчала. – Потом меня лечил доктор Грин, потом доктор Таунби – до самой выписки. Доктор Гассман был очень мил, но я не много помню о нем.
– А вы помните, как умер доктор Гассман?
– Конечно. Когда это случилось, я пробыла в больнице уже около двух лет. Он был очень стар и умер просто от старости. Кажется, его похоронили здесь недалеко, на кладбище Ист-шин. А при чем здесь доктор Гассман? – спросила она в явном волнении. – Я не хочу думать об этом!