– Конечно, возражения были, но открыто их никто не высказывал. Если честно, мистер Бейкер, некоторые из нас полагали, что он обладает сорока тысячами, которые могли бы принадлежать больнице. И было не исключено что какая-то их часть может вернуться к нам. По правде говоря, так и произошло. Таунби тотчас предложил финансировать грант на исследования в пять тысяч фунтов, если его примут. Это благотворительная больница, мистер Бейкер. Вы понимаете, что это такое?
– Я полагаю, это означает, что здесь работают в основном добровольцы, – сказал я, прекрасно зная, что это не так.
– Нет, это значит, что источники финансирования – благотворительные взносы. Например, мы носим имя Мортона Грейвза в честь филантропа, который внес первый большой дар. Персоналу здесь платят хорошо. Но финансирование берется из пожертвований, грантов, благотворительных акций и прочего. Гассман был к нам чрезвычайно щедр, и вот перед нами стоял человек, получивший большую часть его денег, и предлагал внушительное дополнительное перечисление из той же суммы. И он доказал, что был хорошим врачом – в большинстве случаев.
– В большинстве? – переспросил я. – Но не всегда, вы хотите сказать?
– Мы с ним расходились во мнениях, и довольно часто. Он во многом был похож на Гассмана в плане отношения к пациентам. Его методы лечения бывали весьма суровыми. Он тоже пытался применять электрошок и верил в аверсивную терапию. По моим представлениям, он был попросту жесток. Однако в целом лечил эффективно.
– Но это продолжалось недолго, – сказала Адриана – Теперь он снова стал пациентом, вы ведь так мне сказали?
– Да. В пятнадцатом году он опять впал в безумие. – Доктор Доддс снова поднял свою трубку и курил, пока его лицо почти не скрылось за клубами дыма. – Однажды он читал лекцию – молодой Таунби – по приглашению ординаторов больницы Приората Я сам там присутствовал. На середине фразы – именно на середине – он внезапно замолчал и незряче уставился прямо перед собой. Это продолжалось двадцать или тридцать секунд. Затем он продолжал, читая по конспекту, но только около минуты. Потом резко окончил лекцию и извинился, сказав что чувствует себя плохо. Потом сошел с кафедры и вышел вон. Так вот, больница Приората находится отсюда в целых двух милях, но Таунби отправился сюда пешком. Через полчаса он был уже здесь. Он совершил обход, то есть поговорил с несколькими пациентами, как мне сказали. А затем потерял сознание в коридоре. И с тех пор находится здесь, снова в качестве пациента.
– Это удивительная история, доктор Доддс, – сказал я. – И он вернулся к своему прежнему состоянию… безумия?
– Не к изначальному срыву, нет. Сначала он был даже в худшем состоянии, чем прежде. Страдал от полной потери памяти и потери ориентации. Но спустя какое-то время Таунби вернулся в почти нормальное состояние, если не считать того, что он начисто забыл шесть лет своей жизни. И так никогда их и не вспомнил – ничего. Он утверждает, что не помнит, что получал деньги, учился в медицинской школе и был врачом. Мы устраивали хитроумные психологические ловушки, чтобы поймать его на лжи, но тщетно. Я верю, что у него действительно не сохранилось никаких воспоминаний о тех годах.
– А деньги? – спросил я. – Нам надо знать, не сможет ли он рассказать нам о земле, вы понимаете.
– Деньги пропали, – тихо сказал доктор Доддс. – На его банковском счете оказалось менее тысячи фунтов, деньга немаленькие, да, но это всего лишь ничтожная часть его состояния. Недвижимость, как я уже сказал, была продана раньше. Какие бы у него ни были ценные бумаги – а они у него имелись, я уверен, – они так и не были обнаружены. Здесь он получал жалованье и, насколько мы можем судить, жил исключительно на эти средства. Мы позволили себе секретно разузнать о его делах в Эдинбурге. Там его расходы были скромными – он тратился только на… «ночных бабочек». Простите мне мою прямоту, миссис Уоллес, но я думаю, вы хотите, чтобы я называл вещи своими именами. Верю, что состояние хранится где-то нетронутым. Учитывая, что основная его часть состоит из ценных бумаг, которые он приобрел в десятом и одиннадцатом годах, приобрел через людей, которых я лично знаю, капитал должен существенно увеличиться.
Я выдохнул почти со свистом:
– Одни проценты с него могут заменить два или три приличных жалованья. И он пропал? – Я изучал лицо главного врача и видел на нем ответ на вопрос о том, почему уже вроде бы поправившийся Уильям Таунби все еще заключен в «Мортон Грейвз». – А теперь скажите, доктор Доддс, представляет ли сейчас Таунби опасность для себя или других?