– Еще слишком рано говорить, но позвоночник не поврежден. Однако вам какое-то время не придется много есть. Ваш желудок теперь несколько меньше, чем прежде, и на нем несколько швов. Вы потеряли много крови и будете ощущать слабость.
Я увидел, как на ее покрасневшие глаза наворачиваются слезы, и вспомнил, что она не пролила ни одной слезинки, когда я лежал на улице, а она перевязывала меня.
– Полагаю, теперь меня отправят домой. – Так говорили на войне, когда ранение было слишком тяжелым, чтобы оставаться на фронте, но недостаточно тяжелым, чтобы умереть. – Когда меня выпишут?
– Еще рано говорить, Чарли. Вас привезли из операционной пару часов назад. Думаю, еще нет и часа ночи, – ответила она.
– Десять минут третьего, – сказал Фредди. – Нам предстоит долгая ночь. Вам надо поспать, если сможете, старина.
– Он уснет, когда ему дадут морфия, – сказала Адриана, когда в палате появилась медсестра со шприцем в руке.
Я проснулся и увидел у своей кровати Конан Доила. Я уже легко поворачивал голову, поэтому увидел его. Через окно лился солнечный свет. Сэр Артур читал газету. Я огляделся кругом и увидел, что нахожусь в маленькой комнате, где нет других пациентов. На столе у стены стояли подносы с инструментами и лекарствами.
– Который час? – спросил я.
Он опустил газету.
– Мальчик мой! Вы проснулись! – сказал он. Затем вытащил из кармана часы и раскрыл их. – Четверть четвертого, Чарльз, пятница.
– Пятница, двадцатое?
– Да, январь двадцать второго года, Чарльз. Вы спали недолго.
Внезапно я вспомнил, что пятница на этой неделе обладала для нас особым смыслом.
– А казнь? – спросил я. – Ее отменили?
Пожилой человек грустно опустил голову:
– Увы, Чарльз. Ее… это случилось незадолго до полудня. С сожалением должен сказать, никто этому не помешал. Однако, кажется, вы что-то заварили, Чарльз, – в вас стреляла Лиза Анатоль!
– Полагаю, это была Лиза, – сказал я. – В общем-то, я с ней незнаком – не уверен, что это – именно она, но это была та самая женщина, за которой я ехал вчера.
– О, это была именно она. Ее уже арестовали, – бодро сказал он. – Ее поймали сегодня утром – она бродила по набережной Темзы в Кингстоне. Говорят, она замерзла чуть ли не до смерти. – Он словно радовался, говоря это.
– Она объяснила, почему стреляла в меня?
– Она клянется, что этого не делала, уверяет, что не отходила далеко от дому. Она говорит, что вчера отправилась на велосипедную прогулку. Оставила велосипед и пошла пешком. Потом у нее случился «небольшой провал», и очнулась она только ночью на берегу Темзы. Ее сестра и зять обратились в полицию вчера после заката, а с рассвета ее, естественно, разыскивала уже лондонская полиция после того, что им сказал Фредди. Когда из Лондона поступило «приглашение на допрос», она уже была дома. Поэтому из Лондона приехали и тотчас же задержали ее.
– А пистолет у нее нашли?
– Нет. Пистолет остался на месте преступления. Он лежал прямо на тротуаре. Его ночью подобрал констебль. Очень большой пистолет для такой хрупкой особы – кольт сорок пятого калибра, модель тысяча девятьсот одиннадцатого года, на вооружении у американской армии. Пули тоже военного образца, одна из них и прошила вас насквозь, как я понимаю.
– Это пистолет ее зятя? – спросил я.
Он покачал головой:
– Он это отрицает. Говорит, что у него никогда не было оружия. Его слова подтверждают жена и экономка. Девушка сейчас в тюрьме в Лондоне на основании, вашего заявления. Больше никто ее не опознал, даже Адриана. А вы сами-то уверены, Чарльз?
– Ошибки быть не может. Женщина, за которой я ехал от дома Лизы Анатоль, – та самая, которая стреляла в меня. – Я поймал себя на том, что снова прокручиваю в голове события минувшего вечера.
– А вы догадываетесь, как она сумела выследить вас в Лондоне, Чарльз? Где вы видели ее в последний раз?
– В Ричмонд-парке, на велосипеде. Я предположил что она направлялась через ворота Робин-Гуд-гейт к себе домой. – Я помедлил, чтобы передохнуть. Конан Дойл терпеливо откинулся на стуле. – Я ждал ее у дороги, но она поехала другим путем. Видимо, она заметила, где я стою. Но она не могла бы приехать за мной в Лондон на велосипеде.
– Безусловно, нет, и все же она оказалась именно там и поджидала вас возле вашего любимого паба. А она знала, кто вы?
– Не понимаю, как она могла это знать. Но есть одна странность. Увидев меня в парке, она прямо замерла на месте. Ошибки быть не может: чем-то я ее напугал. Она прямо пулей метнулась к своему велосипеду.
– Но домой не поехала, – размышлял он. – А когда ее нашли, при ней не было велосипеда. Его так и не обнаружили. Как же, бога ради, она вас выследила?