Я обдумал ее слова. Допустим – только допустим, что Гассман экспериментировал с тем, как далеко он может заставить человека зайти по его велению и на какой период времени? Что, если он симулировал свою смерть в 1909 году? Что, если он до сих пор жив и гипнотизирует своих особых пациентов? Где он может жить? Возможно, где-нибудь поблизости от Ричмонд-парка. Не видел ли я его на прошлой неделе? Я вздрогнул, представив Гассмана, теперь совсем дряхлого и помешанного, манипулирующим людьми, которые не в силах противостоять его власти.
– А вы присутствовали при том, когда Гассман впал в кому, Алиса? – спросил Дойл.
Казалось, она снова ушла в себя.
– Нет, – сказала она почти беззвучно, – нет, я обнаружила его лежащим у письменного стола.
– А вы присутствовали при его смерти? – продолжал он.
Прошло много времени, прежде чем она ответила, но на этот раз ответ был четок, и в нем звучало раздражение:
– Нет, это случилось поздно ночью. Я нахожу ваши вопросы странными, если мне позволено высказать свое мнение. Миссис Уоллес задавала те же вопросы в прошлый раз и тем же странным образом. Неужели вы сомневаетесь, что Бернард умер в тысяча девятьсот девятом году? Уверяю вас, он умер. Он скончался более двенадцати лет назад. Когда я увидела его в гробу, я убедилась, что он очень стар и имел проблемы со здоровьем! – Она прервалась на секунду. – Прошу прощения, но я больше не хочу разговаривать. Я бодрствую уже слишком долго. Мне нужны лекарства и отдых. Возможно, мы могли бы поговорить в другой раз. Мне бы этого хотелось. – Она повернулась ко мне. – Если честно, молодой человеку вы и сами сейчас совсем плохо выглядите.
Насчет меня она была права. Я еще больше сгорбился, просидев так долго, и чувствовал каждый миллиметр своей раны. Мы попрощались и договорились вскоре снова ее навестить. Затем я заковылял к машине с помощью Адрианы.
Пока я отдыхал на пассажирском сиденье, сэр Артур и Адриана стояли возле открытой дверцы рядом со мной.
Адриана сказала:
– Давайте выроем его, джентльмены.
– Что, теперь вы согласны, что Гассман наверняка еще жив? – сказал я.
– Конечно нет, Чарли. Это безумие, но мы в любом случае должны его вырыть. Разве вы не обратили внимания?
– Обратил, но она ничего не говорила о могиле Гассмана. Мы не найдем в этой могиле никакого Гассмана, говорю вам.
– Разве? – сказала Адриана.
Я не мог понять ее интонации.
Конан Дойл кивнул с отсутствующим видом.
– Согласен, взглянуть надо, – сказал он, но я понимал, что он уже предвкушает свое торжество в случае, если я ошибаюсь и могила не пуста.
– Тот факт, что она клянется, будто Гассман мертв, отнюдь не значит, что он непременно мертв, – напомнил я им обоим. – Она находилась под его влиянием – и, возможно, находится до сих пор.
Сэр Артур ответил:
– Что ж, тогда договорились. Мы его выкопаем. Начинайте, как только сможете, мой мальчик. А я пока поеду домой.
С этим мы уехали и вернулись в гостиницу. Пока Адриана вела машину, мне было слишком больно, чтобы по-настоящему сосредоточиться на Гассмане. Когда мы вернулись в номер, Адриана сделала мне укол морфия и держала меня за руки, пока он не подействовал. – Может, вы и правы, – сказал я, как только смог разжать зубы. – Вы замечательно умны – замечательны и умны. – Я сжал ее руки, чтобы передать свои чувства.
– Чарльз, раненые всегда влюбляются в медсестер. Уверена, с вами это не раз бывало во Франции.
– А что в этих случаях делают медсестры, Адриана?
– Они учатся не влюбляться в пациентов.
– А вы выучили этот урок?
– Не слишком хорошо, Чарли. Не слишком хорошо.
Глава 20
Быть может, я напал на верный след, быть может, бреду за блуждающим огоньком, но скоро я узнаю, так ли это.
Адриана с грохотом закрыла дверь, борясь с пакетами в руках. Ее парик заметно перекосился и грозил соскользнуть с головы, но она не могла это предотвратить, пока не поставила свертки на тумбочку. Свет струился в окна, и я обнаружил, что могу сесть почти без болезненных ощущений, даже со смешком.
– Адская штука, – сказала она, срывая парик и бросая его в кресло. – Начал сползать, когда я шла по улице с нагруженными руками, и я ничего не могла поделать. Скажу вам, что попалась бы, если бы кто-нибудь следил за мной. Однако я вошла через черный ход и никого в гостинице не встретила.