– Что ж, действительно, вы выглядите растрепанной, но совсем не похожи на Адриану Уоллес.
– Да, я похожа на проститутку, но я принесла хорошие новости.
– И, надеюсь, молоко, – сказал я, вставая и подходя к тумбочке.
– Да, молоко и хорошие новости. А также плохие новости. Что хотите услышать сначала?
– Давайте сначала плохие, – сказал я, начав рыться в пакете с продуктами в поисках молока.
– Плохие новости – это главный инспектор Уиллис. Сегодня днем он позвонил Фредди и был в ярости. Он говорит, что не намерен больше ждать. Говорит, что знает, что и я пропала. Он весьма открыто предположил, что мы скрылись вместе.
– Это неудивительно. В конце концов, в последнее время наши имена склонялись – так, по крайней мере мне сказали.
– Но это пока не самое плохое. Затем инспектор сказал Фредди, что мы с вами утром прошлого четверга посетили благотворительную больницу «Мортон Грейвз» и я представила вас семейным поверенным.
Я был потрясен:
– Проклятье! Как он до этого докопался?
– Он сказал Фредди, что опасается, что вы сбежали из больницы, чтобы отомстить Лизе Анатоль. В конце концов, она стреляла в вас, а вы знаете, где ее держат. Когда он связался с доктором Доддсом из «Мортон Грейвз», чтобы предупредить его о возможной опасности, он все и услышал.
– А как Доддс узнал меня?
– Доктор Доддс видел статью о нападении на вас. В газете была ваша фотография и вся информация. Поэтому мы оба теперь персоны нон грата в «Грейвз».
– Полагаю, повторная беседа с Таунби теперь невозможна.
– Хуже. Фредди стало ясно, что инспектор Уиллис считает, что мы прячемся вместе. Он попросил Фредди передать нам, что ждет нас для допроса.
– Слишком много плохих новостей, Адриана. А что думает Фредди?
– Он думает, что главному инспектору Уиллису следует тщательно обдумать то, что он говорит о женах членов парламента. Он так и сказал инспектору. И он думает, что нам следует быть очень осторожными.
– А каковы хорошие новости?
– Я нашла гробокопателей.
– Гробокопателей?
– Людей, которые помогут вам откопать доктора Гассмана. Они сделают всю работу. Вы сейчас не в состоянии это сделать. Вы будете только смотреть.
– Вы шутите.
– Вовсе нет. – Она казалась возмущенной. – Разве не вы постоянно говорите, что хотите узнать, что в той могиле? Так скоро узнаете.
– Полагаю, это профессиональные гробокопатели, а не просто первые же парни, которые вам попались на улице, – скептически сказал я.
– Не думаю, что у них есть удостоверения или сертификаты, Чарли, но они уже занимались этим.
Я удивленно покачал головой:
– Мне трудно поверить в то, что вы встали рано утром, сбегали в местную контору по найму осквернителей могил и наняли там пару молодцов. Как вам удалось выйти на людей столь оригинальной профессии?
– Вы упорно недооцениваете мои связи, Чарльз. Как вы думаете, сколько врачей в Лондоне я знаю как медсестра?
– Многих, но готов поспорить, никто из них не пользуется услугами гробокопателей.
– А сколько из них когда-то были студентами? – спросила она.
– Вероятно, все, но вряд ли сейчас студентам-медикам нужны гробокопатели, чтобы достать труп.
Теперь она смотрела на меня так, словно я был милым, но чрезвычайно тупым подростком.
Во-первых, я не думаю, что вы абсолютно правы на тот счет. Но я точно знаю, что некоторые из них занимались этим еще перед войной. Как вы думаете, о чем разговаривают молодые врачи и медсестры, застрявшие во Франции, где они во время затишья на фронте пытаются при помощи выпивки поднять себе настроение?
– О вскрытии могил?
– Не только, но и об этом тоже. Парни рассказывают глупых шалостях, которые они помнят, о проделках в медицинской школе, – продолжала Адриана. – Однажды они принялись хвастаться друг перед другом историями о вскрытии могил. И во всех этих историях фигурировали гробокопатели, которые выполняли грязную работу. Вчера вечером я вспомнила кое-какие из этих историй и имена ныне уважаемых лондонских врачей рассказывавших их.
– И вы просто позвонили доктору Икс и спросили его, не разрывает ли он до сих пор могилы. «Послушай, старик, не поможешь ли вытащить одного мертвяка, а?»
Адриана закатила глаза:
– Хороший акцент, янки. Да, полагаю, что, если бы я была одним из «старых добрых парней», я могла бы это сделать – корпоративные связи и все такое. Но я женщина, медсестра, и спустя столь долгое время такое вряд ли получилось бы, Чарльз. Однако по счастливому стечению обстоятельств один из этих хирургов был во время войны моим близким другом, кроме того, он не осмелится мне ни в чем отказать.