- Это действительно ужасные времена для жизни.
Глава 17
Дорога испортилась. Вандиен наклонился вперед, вглядываясь поверх мокрых от пота серых. Но он не мог понять, откуда взялся этот внезапный болотистый участок, и как далеко он простирался впереди. Холлики, разумеется, нигде не было видно.
Вандиен подбодрил лошадей поводьями. Он понимал, что в этом есть ирония, как и во всем его путешествии за Врата, но это не вызывало у него улыбки. Обычно именно ему не нравился медленный ход фургона, и он скакал вперед, чтобы осмотреть местность, в то время как Ки сидела на высоком сиденье и правила серыми на сложных участках дороги. Теперь он сидел в прилипшей к телу рубашке, а серые с трудом продвигались вперед по засасывающей черной грязи.
Дорога вела их по долине Лимбрета, мимо их солдатского строя, а затем вокруг холмов; после этого, с каждым тяжелым шагом, который делали лошади, дорога, казалось, становилась все хуже. Трава и мох по обеим сторонам этой части дороги были желто-серыми, увядшими. Это была первая болезнь, которую Вандиен заметил в мире Лимбрета. Он покусывал кончики своих нестриженых усов, наблюдая, как серые налегают на упряжь. Дорога была крепкой и хорошей, вплоть до того момента, как они скрылись из виду Лимбретов. Их драгоценные камни все еще тускло мерцали в небе позади них. Одно колесо внезапно провалилось в размокший участок дороги. “Проклятье!” - прорычал Вандиен, но упряжка упорно тащилась вперед, и фургон выехал. Вандиен вытер пот со лба и посмотрел на дорогу. Она неуклонно поднималась обратно к холмам; такой уклон и размокшее дорожное полотно могли оказаться выше сил упряжки, и не было никаких признаков того, что дорога станет лучше.
Черный конь появился снова, легко направляясь к нему, комья дерна и грязи летели из-под его алых копыт, Холлика скакала высоко и грациозно. Голова брурджанки была повернута назад, чтобы заглянуть через плечо.
- Холлика! - позвал он ее. - Я собираюсь немного притормозить и дать лошадям передохнуть.
Она ничего не ответила, но грациозно развернула лошадь и остановилась рядом с дощатым сиденьем фургона. Усталая упряжка благодарно фыркнула при остановке. Вандиен закрыл лицо руками и потер глаза. Вечный полумрак этого места навевал на него постоянную сонливость. Хотя бы раз ему хотелось увидеть это место под лучом солнца.
- Как долго дорога будет такой плохой?
Она пожала плечами и одарила его брурджанской улыбкой.
- Недолго. Потом становится еще хуже, когда дорога начинает по-настоящему подниматься. - Черный переступил с ноги на ногу, издавая влажные шлепающие звуки. - Обочины не лучше, чем сама дорога, - ответила Холлика на его вопросительный взгляд. - Возможно, подземный ручей. Я вижу, как твои колеса проваливаются, даже пока мы разговариваем.
- Штучки Лимбрета, я думаю.
- Неважно, - она снова пожала широкими плечами. - Неважно, что является причиной этого, важно то, с чем мы должны разобраться.
- Да, - Вандиен заглянул глубоко в глаза, оказавшиеся на одном уровне с его собственными. Они были проницательными, темными и по-своему мудрыми. Вандиен резко спросил: - Почему она продолжает? К чему?
- К тому, что Лимбрет сказал ей делать это.
- Но как же я? - Он не смог сдержать боли и возмущения, прозвучавших в его голосе. - Как будто она никогда не знала меня или не беспокоилась об этих лошадях, она просто идет дальше. - Его собственные темные глаза впились в Холлику. - Когда она была с тобой, она вообще говорила обо мне?
Холлика слегка пошевелилась в седле.
- Если бы ты позволил мне, - начала она тихим и рассудительным голосом, - я могла бы отвести тебя в фургон, положить на спину и заставить забыть о Ки. По крайней мере, на время.
Он отвел от нее взгляд, в ужасе качая головой.
- Это не то, чего я хочу, - сказал он, не зная, как объяснить.
- Я не говорила, что хочу этого. Я просто сказала, что, будь у меня возможность, я могла бы это сделать. Я могла бы настолько заполнить твой разум и твои чувства мной, что ты бы какое-то время не думал о Ки, что бы ты к ней ни чувствовал. Впоследствии она вернулась бы в твой разум. Возможно. - Снова жесткий оскал зубов. - Прямо сейчас Лимбрет заполняет весь ее разум и чувства. То, что она чувствовала к тебе в прошлом, скрыто, стерто другим присутствием. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?