— Боишься? — спросил светловолосый юноша. — Боишься, маленький… Ты прав, что боишься. Ты не ответил мне. Своим молчанием ты возразил мне. А возразившие мне долго не живут… Так прощай. Теперь никто не поможет тебе. — Он усмехнулся и растворился в мерцающих черно-оранжевым светом тенях.
— УБИЙЦА РЕШИЛ, КОГО УБИТЬ! — громыхнуло вокруг, и новый, жалобно-бессильный вскрик, похожий на скулеж умирающего щенка, всколыхнул комнату.
— Я ГОЛОДЕН, — невнятно пробормотал Пожиратель, чавкая, — Я ОЧЕНЬ ГОЛОДЕН… ДЕНЬ!
— Мама… — отчетливо и очень громко произнесла гарпия, жмущаяся в угол. Все остальные смотрели на высосанное тело второго гнолля.
Ррагнн облизнулся. В ноздрях его плясал долгий яростный вдох.
— Не бойтесь! — внезапно отпрыгивая от него в сторону, воскликнул Скрипящий. — Жнеца мы грохнули! Теперь остался Убийца! Давайте искать его! В одиночку он себя быстро выдаст!
— На него надо… — прошептала гарпия, судорожно дрожа, — на него-о…
Остальные начали орать, указывая кто на Даниэля, кто на самого Скрипящего, кто на гнолля; последних было больше, и Даниэль хотел было добавить свой голос туда же, когда один из гоблинов, внезапно вскочив, сверкая глазами, фальцетом крикнул, указывая на Скрипуна:
— Ты! Я убиваю тебя!
— ПАЛАДИН ВЫБРАЛ, КОГО УБИТЬ… — вкрадчиво прошуршал Голос. — ТАК КТО ЖЕ ТЫ?..
— Я? — удивленно, со страхом переспросил Скрип, часто моргая. — Я Лекарь…
— ПАЛАДИН ОШИБСЯ! — воскликнул Пожирающий, и тонкий гоблинский визг утонул в чавкании переплетающихся черных щупалец.
— НОЧЬ!
Даниэль знал, что в этот раз Убийца выберет Лекаря, потому что это был единственный, способный ему помешать. И в голове его возникла краткая, подобная молнии мысль о том, как можно выяснить, кто Убийца, причем выяснить точно.
— Нет! — закричал из темноты Скрипящий. — Нет, нет!.. Я лечу себя! Я лечу себя!..
— СЕБЯ ЛЕЧИТЬ НЕЛЬЗЯ-А, — сладостно прошипела уже высасывающая его Тварь. — НЕЛЬЗЯ-А-А… — И хрип Скрипящего навсегда стих.
— ДЕНЬ!
Они вскочили, все как один, становясь напротив собакоглавого, и молча указывали пальцами на него. Ррагнн яростно зашипел.
— Дураки! — выплюнул он. — Если бы я был Убийцей, я убил бы не его, — он указал на своего собрата-гнолля, — а его, — и уставил пальцем в Даниэля.
— Я такой же Безгласый, как и вы! Я не Убийца! Если вы убьете меня, вас останется всего двадцать один. И все ваши карты стоят по одной силе. А карта Убийцы тогда наберет как раз двадцать два! Потому что за каждое неправильное убийство он получает тоже!..
Даниэль усмехнулся. Считать он умел. И понял, что гнолль был абсолютно прав. И сложил все очень и очень верно. Но Даниэль тоже умел складывать.
— Давайте спросим Провидца! — выкрикнул один из людей. — Пускай он узнает!
— Провидец! — тут же заорали все. — Давай, сука! Появись!..
— Я… спрашиваю… — тонким, испуганным голосом, перекрывшим общий охрипший, дикий ор, сказала гарпия по имени Анда. Глаза у нее были круглые, как плошки. Она, как и всякий достойный прорицатель, уже предчувствовала свою близящуюся смерть. Но сил бороться с ней у нее уже не было.
— ПРОВИДЕЦ СПРОСИЛ, — гулко откликнулся Голос, — ОТВЕЧАЙ, БЕЗУМЕЦ.
Умерший одним из первых, уже однажды оживавший, Худой приподнялся, с жуткой ухмылкой разглядывая застывших от ужаса смертных, которых поджидала довольная развитием событий голодная смерть.
— Безумец… — проскрежетал он, — это я.
— ПРОВИДЕЦ МОЙ! — возопила наваливающаяся масса, скрутившая тихонько подвывающую гарпию и сожравшая ее в четверть удара сердца.
— НОЧЬ! — сказал довольный, еще более голодный Пожиратель. — НОЧЬ!
— Где ты? — спросила чернота. — Где ты?!
Даниэль встал, держа карту в опущенной правой руке, а левой сжимая кинжал, и пошел вперед.
Сквозь непроницаемую темноту неожиданно стали проявляться светящиеся алым контуры всех находящихся здесь живых — и необъятное пятно мрака внизу, под таверной.
— Ты? — зашипел, приподнимаясь, указывающий прямо на него гнолль. — Кто ты? Ррагнн Тхерг!
Спазм снова свел горло до сих пор молчавшего Даниэля. Он остановился прямо перед возвышающимся, сжимающимся от ненависти и злобы гноллем и ответил:
— Ты посчитал все верно. Но ты знал, что Худой Безумец, а не Жнец, а потому приплюсовал к своим силам десять вместо семи.
— Кто Жнец? — рявкнул Ррагнн, неверяще глядя на него. — Кто Жнец?!
— Жнец — я.
Нож в его левой руке взлетел и сверху вниз прошелся по груди собакоглавого.