— Потому что он остался в живых? — безлико, с неявной мрачной усмешкой, спросил Нож.
Катарина медленно, лукаво и чувственно улыбнулась:
— Потому что я убила его мать и уничтожила его семью. А он не атаковал… потому что все еще любит меня. И потому что я знаю — это еще не один раз поможет мне.
Нож кивнул, помолчал и спросил уже другое:
— Вы до сих пор не рассказали мне и десятой части ваших планов. Почему?
— Потому что у нас было мало времени, — удивленно ответила она. — И ты ни разу не спросил.
— Спрашиваю.
Катарина легко пожала плечами, и Ножу показалось, что, если б не это роскошное платье, она свернулась бы в кресле, как дитя или котенок, поджимая ноги под себя.
— Вся проблема в людях, — сказала она, спокойно улыбнувшись. — Есть несколько людей, которые слишком много узнали за прошедшие пять лет и теперь, представь себе, могут мне помешать. Если, конечно, пойдут навстречу любезному Краэнну дель Грасси. Но это так, мелочь: до вывертов его воспаленного сознания мне нет никакого дела, это лишь последняя дань игре, которую мы ведем с ним вот уже пять лет…
Истинными целями сидящей перед тобой твари являются последовательно: вполне законное превращение в императрицу, затем захват власти во всей Империи и, наконец, начало нового века в существовании как государств, так и рас. Я собираюсь основательно перетряхнуть Империю и весь континент. Меня раздражает застой. И еще я хочу непререкаемой, неоспоримой и бесконечной власти.
Нож, лицо которого неуловимо изменилось при этих словах, неожиданно открыто улыбнулся.
— Интересно, — только и сказал он.
— Что тебе интересно?
— Вы не боитесь Богов, ваше высочество?
— Я призову их себе на помощь. Милосердная Элис разве может не откликнуться на возможность стать высокой Покровительницей новой Империи? Иметь по храму в каждой крепости или городе, в каждом форте или поселке? А суровый Радан? Разве ему не понравится, когда в заветы справедливости и чести, которые, между прочим, создавались два с половиной века назад практически с его слов, станут знаменами новой Империи для всех и навсегда?
— Как же Брадалл, Алмар? Как же Темный Владыка и Жестокий Тармаамрат? Как же Прекрасная Ардат? — негромко спросил Нож.
— Договоримся и с ними, — равнодушно ответила принцесса. — Империя будет большой. И по крайней мере хотя бы первое время мне не будет скучно.
Нож замолчал, и молчал, неподвижно восседая в своей испещренной бликами темноте. Он молчал до той поры, пока створки не распахнулись, и ему не пришлось шагнуть у принцессы за спиной, неслышно и незримо, в серебристый свет террасы, подле которой ее высочество дикими криками счастья приветствовал наконец-то дождавшийся народ.
Серебро окутало ее непередаваемо-нежным сиянием, в котором та самая пыльца начала переливаться, танцевать в лучах света вокруг Катарины, и сиять.
Она медленно шла вперед, непередаваемо прекрасная, застенчивая и взволнованная, и все сто семьдесят тысяч собравшихся здесь существ молчали, не в силах отвести от инфанты взгляд.
А затем загрохотала музыка, разинули пасти иллюзорные Драконы, расцвели невиданные цветы, земля и небо раскрасились в невообразимые праздничные цвета.
Торжество совершеннолетия наследной принцессы началось.
Он мчался сквозь подлесок, прошибая телом вязкий, поглотивший небо и землю туман, ежесекундно рискуя свалиться в колючий покров неровной земли; кусты нещадно хлестали его, молодые деревья вырастали из густых белесых клочьев мокрыми черными стволами, отдавшими здешнему холоду зелень рано опавшей листвы; сзади нарастало черное гудение, пронизанное алыми всполохами — Тварь мчалась еще быстрее, он чувствовал ее напряжением спины, дрожью, схватывающей поясницу; волосы на затылке вставали дыбом.
Подлесок все тянулся и тянулся — уже десять ударов сердца, — когда бегущий сообразил, что такого быть не может. Чернеющий страх накрыл его с головой, но вовремя пришла спасительная мысль: значит, я бегу вдоль леса!