— Надо же! — вырвалось у воина, когда он ощутил гладкую, непривычную поверхность, и в сумраке разглядел странный, бежевый цвет своих новых кинжалов и меча. — Ты знаешь, что это?
Эльф внимательно посмотрел. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Вельх готов был поклясться, что лучник удивлен.
— Боевое Древо, Вельх, — весомо ответил он. — Брат наградил тебя мечом из боевого древа. О существовании Древа знают немногие. Это знак достоинства. Знак того, что он принимает тебя и серьезно доверяет тебе.
«Или того, что времена теперь опасные, и другого подходящего камня, чтоб куда-то бросить, у него не нашлось», — подумал Вельх, а вслух спросил:
— Ты хочешь сказать, что этот меч так же хорош, как стальной?
— Думаю, лучше, чем большинство из них, — равнодушно пожав плечами, откликнулся Ллейн, раскрывая при этом точно такую же, как у Гленрана, сумочку и доставая оттуда маленькое темно-зеленое яблоко-дичок. — Поешь, — добавил он, — это весь рацион на сегодня, до вечера.
Телохранитель, которого довольно часто кормили совершенно различными видами «железных» пайков, не удивился. Как-то, еще в армии, в разгар сурового марш-броска каждому сержанту дали по одной-единственной ягодке клюквы, от кислого сока которой мгновенно восстановились растраченные в беге силы, а чувство голода потерялось на несколько часов.
За сотни лет доступной магии ее адепты и жрецы различных Богов в достаточной степени изучили нужды смертного тела и научились контролировать их, если на то была оправдывающая затраты нужда. Вельх знал, что существовали весьма дорогостоящие способы сотворить амулет, носитель которого не будет нуждаться ни в отдыхе, ни в еде и питье, заменяя сон несколькими минутами кататонии в сутки. Он был уверен, что Краэнн практически постоянно носил такой.
Достав из своей поясной сумки зеленое яблоко, Вельх отложил его в сторону, чтобы съесть, как только они тронутся в путь, — а сейчас прикрепил к подаренной перевязи оба кинжала, сумку, флягу и меч.
— Ножен нет, — констатировал он, обращаясь к неподвижному эльфу, — значит ли это, что все оно станет острым в нужный момент?
— Да, если понадобится, — ответил тот и тут же добавил, объясняя: — Боевое Древо — живое существо. Взращенное специально для того, чтобы отдавать оружие, более совершенное, чем людское, даже улучшенное стараниями магов. В каждом деревянном клинке живет своя сущность. В момент битвы он примет решение — или стать острее, или тяжелее, чтобы вернее оглушить при ударе… Со временем, если оно у нас будет, ты научишься чувствовать и понимать его. А пока оно спит, и во сне постепенно примеряется к тебе, изучает тебя, — что-то рассмешило его в этой мысли; еще не договорив, эльф улыбнулся.
Улыбка определенно не шла ему, была чем-то малознакомым для этого холодного лица — как редкая южная гостья, оказавшаяся у заснеженных черных скал. Вельх подумал, что имеет дело с испытанным одиночкой, очень редко делящим поход с кем-либо другим.
— Расскажи мне о себе, — неожиданно предложил он.
Ллейн не принял игры. Он посуровел, отрицательно качнул головой и хотел было что-то сказать, но вдруг замолчал, приподняв левую руку в предупреждающем жесте.
Вельх так же мгновенно замер и несколько секунд спустя расслышал странный, очень далекий и слабый, но постепенно усиливающийся вибрирующий звук.
— Не знаю, — одними губами ответил Ллейн, вскакивая, быстрыми и очень точными движениями одевая тетиву на свой длинный, тугой лук, закрепляя ее замысловатой петлей с каждого конца, затем скатывая, сворачивая тонкий эльфийский плащ, и укладывая его на правое плечо, под перекрещивающиеся ремни перевязи.
Вельх проверил, как вылетает из кожаного кольца его новый клинок, уже во второй раз привычно отметив хороший баланс, и быстро огляделся, прислушиваясь. Рукоять деревянного меча потеплела.
Усиливающийся звук шел сверху.
Вибрировал воздух. Он звенел и свистел, все громче шелестел, шипел и выл — потому что там, наверху, в темном предрассветном небе, складывалось что-то, вбирающее его в себя.
— Отверженные, — внезапно громко и четко сказал Ллейн, напряженным и отсутствующим голосом. — Они нашли нас.
В этот момент бешено вращающаяся сизая воронка сотней локтей выше их голов озарилась призрачным бледно-синим светом и начала падать вниз.