Потому что вообще никто из участвующих в столкновении сторон такого поворота событий ожидать не мог.
Вельх увидел их, как только взбежал на гребень холма, — изгиб величавой реки, запятнанный шестью черными фигурами, пересекающими ее, и пятеро беспомощных, скованных ужасом людей внизу, у подножия холма.
— Полет! — негромко приказал эльф, очевидно, используя какую-то из своих магических вещей, и вместе с вытянутой тенью немедленно взвился наверх, уже натягивая лук.
— Стойте! — громко и звонко воскликнул он, но шестеро не остановились. Впрочем, этого ни лучник, ни воин и не ждали.
Вельх устремился вниз, сжимая рукоять меча и думая о том, что вполне может не успеть; сгрудившиеся, топчущиеся на месте люди, среди которых взрослым был только высокий мускулистый мужчина, да еще и маячили маленькие фигурки двоих детей, казались совершенно беззащитными, а Черные, наоборот, исполненными зловещего, уверенного и смертельно опасного мрака.
Сверху замелькали, со свистом рассекая воздух, стрелы Ллейна, и первые шесть из них, одна за другой пронесшиеся, пока Вельх не преодолел еще и половину спуска, по очереди прошли сквозь каждого из шестерых Черных. Вельх кратко выругался на бегу.
Он не любил призраков.
В этот момент люди внизу заметили воина и стрелка, один из детей крикнул:
— Туда! — и, не дожидаясь остальных, побежал вперед, навстречу Гленрану.
Черные тут же внезапно ускорились, за несколько мгновений покрыв расстояние, отделяющее их от берега, но ослабили при этом свой магический натиск, и даже Вельх, не находящийся под воздействием источаемого ими ужаса, ощутил, как спадают сковывающие тело напряжение и страх.
Люди внизу, освободившись, рванулись вперед — хотя куда лучше бы им было начать обходить холм сзади, удаляясь от несущихся прямо на них черных теней! Твари тем временем мгновенно разделились, каждая направляясь к одному из прошедших Врата; шестая из них замерла у берега, медленно вращаясь метрах в десяти над водой и оглядывая все вокруг, — видно, выжидая появления своей жертвы.
— Это Убийцы! — воскликнул Ллейн, второй каскад которого прошел сквозь закутанные в балахоны тела, не причиняя ни малейшего вреда (он, видно, последовательно пробовал все более смертоносные из своих стрел). — Орудие Главы Конклава! — В голосе его слышались яркое удивление, неожиданная для любого эльфа злоба и нескрываемый, честный страх. Этих, четко осознал Вельх, они вполне могли и не одолеть.
Вельх, мчащийся так, что ветер свистел в ушах, вздрогнул всем телом, оценивая сказанное и без труда припоминая все плохое, что слышал о Черных Тенях; с нарастающим отчаянием он понял, что даже если способен нанести своим новым мечом хоть какой-нибудь вред этим тварям, он все равно не успевает спасти того из детей, который крикнул и бросился навстречу ему: тот был слишком близок к берегу, к тому же неловко подвернул ногу и упал, но тут меч, рукоять которого Вельх сжимал в руке, внезапно стал горячим, сильно дернулся, выскакивая из ножен, и уже знакомая, но столь же неожиданная и странная сила бросила Гленрана вперед.
Земля у него под ногами сделала резкий шаг, отлетая назад, и он оказался рядом с лежащим без сил ребенком, которого настигала Черная Тварь.
— Не надо! — пронзительно воскликнула Элейни, расширенными глазами уставившись на оказавшуюся в десятке шагов от нее Тень. — Пожалуйста!.. — Алые глаза в темноте капюшона сверкнули, обдавая ее волной яростного холода, наполненного спокойствием и неумолимой силой, и, сотрясаемая судорогой ужаса, она услышала низкий, полный шипения, голос атакующей Твари.
Это было заклятие — рассчитанное, могущественное, необоримое и холодное, — заклятие, в котором каждое слово было Словом и которое было призвано сковать жертву, выпить все дарованные Создателем силы до дна; девочка всхлипнула, чувствуя, что грубая, неодолимая и огромная Сила смыкается вокруг нее смертельным кольцом, с отчаянием, болью и тоской понимая, что помощи ждать неоткуда, и спасения нет — но, замершая, бессильная, словно пойманный в капкан зверек, она не закрылась руками, не упала на землю, не закричала, не завыла от страха, а широко распахнутыми глазами, полными пылающей ненависти, смотрела на возвышающуюся перед ней Тень, всеми силами желая обрести хоть что-то для борьбы с нею, всей душой презирая ее; Тварь продолжала раскатистое, сотрясающее Элейни Заклятие, которое уже что-то делало с ней, — Заклятие удивительно понятное, предназначенное только для нее, потустороннее и гулко звучащее в виде четкого, размеренного стиха, — но…