Неожиданно Тень заколебалась, замедлилась, остановилась — и замерла, полыхая алым огнем широко раскрытых, изумленных, полных непонимания глаз.
— Что?.. — едва слышно прошептала сотрясаемая жестоким страхом Элейни, готовая изо всех сил закричать, — и внезапно, словно озаренная одним-единственным колокольным ударом сердца, все поняла.
Черная Тень — непобедимая, расчетливая и холодная Тварь, созданная и взращенная, как дитя, средоточие и воплощение Тьмы, посланная специально для того, чтобы уничтожить одного из шестерых Пришедших, по воле Судьбы покинувших благодатный Кталл и попавших сюда, в неизвестный, непонятный и опасный для них мир, прямо сейчас слагала краткую, точно рассчитанную Формулу, используя высокие, недоступные пониманию девочки, но удивительно точные Слова, звучащие, как Имена.
Пронизанная силой, идущей из мудрой, древней, как мир, и всепроникающей, как Время, Тьмы, Черная Тень видела свою жертву насквозь и завершала Заклинание, именуя ее, как Катарина именовала своего Ножа.
Но именно сейчас, когда мощь темной Твари была наибольшей, она неожиданно столкнулась с барьером неодолимой, непроницаемой предначальной темноты, окутывающей жертву подобно густому черному плащу; впервые Тьма изменила Тьме, обращаясь против нее, и потрясенная Тварь, нежданно столкнувшаяся с тем, из чего была порождена, отступила, смешавшись, неспособная увидеть Истинное Имя назначенной жертвы, и не в силах этого понять.
Слезы брызнули у девочки из глаз; сотрясаемая глухим, отчаянным рыданием, осознавшая, что сейчас, будучи беззащитной и абсолютно бессильной, она стояла перед олицетворением Смерти и выжила после прикосновения холодной уничтожающей Тьмы, Элейни яростно, болезненно и пронзительно-громко крикнула, замахиваясь на нее тонкой рукой:
— Пошла отсюда! Пошла!..
И Черная Тень неуверенно двинулась назад.
Вельх ударил с разворота, подкрепляя свой удар всей силой и массой своего стремительно движущегося тела, — и Боевое Древо, встретившись со сгустком холодной алоглазой Тьмы, ожило.
Лезвие, не обостряясь, вошло в темную колышущуюся плоть и ярко полыхнуло во чреве сжавшейся вкруг клинка густой темноты.
Тварь гулко и яростно вскрикнула, рванулась назад, стеная от боли, освобождаясь от живущего в ней и умерщвляющего ее меча, но Вельх, не раздумывая, глубоким колющим выпадом еще раз всадил в нее друидский клинок, проворачивая его, одновременно пытаясь тащить наверх, — Тварь застонала, от душераздирающего воя Вельх едва не потерял сознание; кругом пошла голова, перед глазами закружились белые и черные пятна.
Отскакивая от выброшенной вперед длинной, обрастающей шипами и когтями полупрозрачной руки, Гленран выхватил кинжал и теперь, одну за другой нанося сумасшедшие по своей скорости атаки мечом, кинжалом парировал ответные выпады Тени.
Получив пятый, пронзивший все ее тело глубокий косой удар, Черная Тварь застонала, расплывчато мерцая по краям, и неожиданно ринулась назад, в сторону реки, со скоростью, превосходящей возможности Вельхова бега.
Развернувшись, телохранитель краем глаза заметил внимательное, изучающее и оценивающее обстановку лицо ребенка, которого только что спас, успел осознать, что это вовсе не ребенок, затем услышал слабые вскрики юноши и молодой женщины, увидел, как их настигают Твари, и понял, что этих двоих он точно не успеет спасти, когда отовсюду: сзади, спереди, снизу, сверху, идущая из земли, с реки и с небес, — ударила стенающая, переворачивающая душу Сила, вопящая на тысячах известных и неизвестных языков, дробя все видимое и невидимое, смешивая воды и берега, обрушивая на них небеса, — и видавший огромное количество тренировочных и настоящих массовых магических и жреческих атак, Вельх Гленран ошеломленно вскрикнул, ощущая яростное давление ветра и пытаясь хотя бы устоять на ногах.
В ней не было ничего физического, кроме поднявшегося до ураганной силы ветра, и тем не менее она была сокрушительнее вала падающих камней.
Сила, источник которой находился сзади, примерно в пяти-шести шагах, нарастала, пульсировала, истекая сквозь воздух, землю и застывшего, сведенного судорогой телохранителя… и фокусируясь на медленно отступающих под ее натиском Тенях.
Вельх увидел, как пятятся три из них, поддерживая практически уничтоженную им четвертую, и как вслед за ними странно-неровными движениями отступает пятая; несколько ударов сердца спустя все они сгрудились у берега реки, где по-прежнему безмятежно вращалась шестая, неспособные уйти, преодолеть нарастающую, бушующую вкруг них Мощь, и именно туда одна за другой стали, солнечно сверкая, жалить стремительные, бесшумные стрелы.