Вельх развернулся.
Посланница Отверженных стояла, озаренная синим сиянием, прямо в центре бешено вращающегося смерча, глаза ее полыхали слепящими ярко-синими звездами, а с вытянутых, устремленных к берегу рук прямо на Черных Тварей стекала осязаемая сила; ветер бился вокруг ее стройного, напряженного тела, расширяющейся воронкой уходя в небо прямо над ней и возникая уже у реки, накрывая отступающих Тварей яростно вращающейся сизой стеной.
Ллейн, не обращая внимания ни на давление Силы, ни на головную боль, ни на ветер, одну за другой посылал свои светящиеся, солнечные стрелы в темное извивающееся облако слабеющих сгрудившихся Убийц.
Лицо его застыло неподвижной маской, левая рука мелькала, выхватывая из малого колчана сразу по три стрелы, и каждая из них, беспрепятственно проходя сквозь ветряную стену, ослабляла облако колышущихся теней.
Вельх, через которого прошла основная сила удара Отверженной, пошатнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и едва не упал.
Бессильно сев на примятую, вытоптанную им самим траву, он схватился левой рукой за голову, и несколько мгновений лишь мычал от боли.
Затем, ощутив, как она рассеивается, выветривается, исчезает, он открыл глаза и увидел расширенные зрачки карлика, сидящего в двух шагах от него.
Больше всего тот походил на полурослика в дорогой хорошей одежде, только пропорции у него были более человеческие.
Не пытаясь сейчас заговорить с ним, Гленран лишь кивнул — мол, все в порядке, мы не враги — и, с тихим стоном поднявшись, краем глаза увидев стройную девочку, нерешительно подходящую поближе, уставился на Черных Убийц.
Четыре из шести теней были уже мертвы, сизыми облачками покоясь на траве; пятая получила еще две стрелы и сползла на землю, рассеиваясь, теряя густой черный цвет.
Шестая, так ни разу и не задетая, продолжала вращаться вокруг собственной оси, обозревая пространство.
Ллейн выпустил по ней еще четыре разноцветных стрелы, когда Посланница, — вихрь вокруг нее уже утих, и страшная сила практически вся истратилась, — громко, с хрипотцой и усталостью в голосе, надорванном шедшим из нее тысячегласым воплем, крикнула ему:
— Не трать стрелы! Пока Тень самостоятельно не активируется, она полностью неуязвима — Высшие Мастера знают, что делают! — И добавила негромко, устало, уже для Вельха, подходя ближе: — Прости меня, воин. Я не смогла выстроить направление удара, минуя тебя… У меня не было времени.
— Угу, — кивнул Гленран, разворачиваясь к жавшимся друг к другу пятерым: юноше, девушке, девочке и двум взрослым — мужчине (кажется, воину) и карлику, которого сначала Гленран также принял за ребенка.
— Ну… здравствуйте, — сказал он.
Элейни сразу же поняла язык, на котором он говорил, хотя одновременно с пониманием явственно расслышала непривычные, незнакомые слова, но в голове ее все поплыло, она едва не потеряла сознание, а затем все встало на свои места, и звуки незнакомого языка сложились в понятные слова.
Остальные, судя по реакции, также поняли речь подошедшего высокого и очень мощного человека, воина со странным деревянным мечом в руках.
Необычная женщина в роскошном платье и туфлях на высоких каблуках, которые всякий шаг оставляли в траве маленькие отпечатки, также подошла ближе, продолжая внимательно осматриваться. Элейни, постепенно приходившая в себя после пережитого потрясения, отчетливо чувствовала практически исчерпанную сейчас страшную Силу, которая жила в ней.
Лучник, которого Элейни так и не разглядела, остался висеть в воздухе, с тремя стрелами, наложенными на тетиву; он наблюдал за вращающейся Тенью.
— Приветствую вас, уважаемые, — низко поклонившись, ответил воину Иллам, — благодарим за то, что спасли нам жизнь.
Герт, кивнул, глядя на возвышающегося перед ними воина с молчаливым уважением, Маритта также поклонилась, пытаясь очаровательно улыбнуться. Перепачканное в грязи, измученное от всего пережитого, ее лицо тем не менее стало гораздо более симпатичным.
Венал, похоже, еще не совсем пришел в себя. Он стоял позади всех, крепко сжимая компоненты к своим боевым заклятиям, и, кажется, был готов атаковать в любую минуту, в происходящем особо не разбираясь.
Элейни, вспомнившая его реакцию на появление на поляне Герта и Иллама, подумала о том, что доверять магию людям, не умеющим контролировать свое стремление быть крутыми, — величайшая ошибка.
— Тогда… О Дьявол. — Воин внезапно закашлялся, тыльной стороной ладони утирая рог, из которого тонкой струйкой текла кровь.