— Так вот, отыскать вас и проводить, — продолжил между тем Вельх. — Думаю, для всех нас это будет вполне разумный шаг, потому что, как сказал пославший меня Брат, у этого Камня каждый из нас отыщет понимание и поймет суть происходящего.
— Какое название носит ваш мир? — вдруг спокойно и прямо спросил Иллам.
— Элида, — ответил воин. — Слово, если мне не изменяет память, придумал один из древнейших магов, который, собственно, открыл и обосновал феномен множественности миров еще в эпоху, когда о будущем приходе сюда расы людей никто не подозревал. Означает «разделенная»; имеется в виду разделение древнего мира на три части, каждой из которых правила одна из Высших рас.
— Наш мир называется Кталл, — важно сказал Венал, — и никто не знает, откуда такое название. Но все его используют…
— Етим Милосердный! — неожиданно с надрывом воскликнула жрица. — Значит, все это правда! Значит, мы попали в другой мир!.. Как печально, что Ты, великий, не отзываешься на мои молитвы и, быть может, даже не знаешь, где я и что со мной!..
Вельх посмотрел на Маритту с некоторым удивлением, затем снова обратился взглядом к Илламу и спросил:
— Что вы можете ответить мне?
— О походе к Камню Времени? — переспросил мудрец. — Собственно, лично я ничего не имею против. Однако не лучше ли нам оставить эту Тень, раз она не предпринимает попыток атаковать нас, и, отойдя подальше, разбить лагерь на ночлег, — чтобы рассказать друг другу все, что может нам всем помочь?
— Вас… появилось пятеро? — вместо ответа спросил Вельх.
«Мама, — тут же подумала Элейни, от чего-то очень пугаясь. — Мамочка!..» — В сердце внезапно родилось тревожное, очень нехорошее предчувствие.
— Теней шесть! — ошеломленный догадкой, воскликнул Иллам. — Где же шестой?!
Именно в этот момент Элейни почувствовала резкую, щемящую, заполняющую все ее существо пустоту, нахлынувшую подобно резкой холодной волне. Она вдруг с пугающей ясностью поняла, что в последние несколько часов, с момента, когда пришла в себя, она ориентируется в происходящем не только с помощью обычных человеческих чувств, но и тонко, непрерывно чувствуя все, что вокруг происходит.
Сейчас это дарованное, вложенное в нее шестое чувство неожиданно и резко исчезло, и девочка наполнилась страшной, тянущей пустотой.
— Мама! — едва слышно прошептала она, не в силах различить ни предмета, ни сути надвигающейся опасности, и увидела, как из серого леса появляется фигура высокого мужчины с коротким мечом в руках, шагающая в их сторону размеренно и ровно.
Его тут же заметили все остальные — он возник метрах в пятнадцати от них, — и тут же сверху прогремел громкий и явственный приказ Ллейна:
— Стой! Остановись и положи оружие!
Мужчина, ростом примерно равный великану-Вельху, глянул на лучника внимательным взглядом — в рассветной серости Элейни разглядела, как на мрачном, очень властном темном лице сверкнули жесткие, ярко-черные глаза, — и двинулся вперед.
— В стороны! — скомандовал Вельх, сам выхватывая свой деревянный меч; Элейни отскочила, как и все остальные, и с пронзающей дрожью увидела, как медленно, величаво из-за спин в ужасе разбегающихся Герта, Маритты и Венала выплывает, простирая к Шестому длинные когтистые руки, Черная Тварь, начинающая слагать свое Заклятие.
— Ллейн, стой! — приказал Вельх; он явно колебался, решая, как реагировать на стремительно развивающуюся ситуацию, затем властно крикнул женщине и стрелку: — Отводите их в лес, к нашей поляне! — а сам прыгнул вперед, прямо к человеку, которого с шипением атаковала Черная Тень.
Пришедший остановился и стоял неподвижно, равнодушно вглядываясь в надвигающуюся на него Тварь; Вельх, не допуская промедления, атаковал ее сзади, всаживая в полупрозрачную спину свой клинок.
Холод бросает тебя вперед — ты раскрываешься, раскатисто вещая идущие изнутри строки непобедимого, неодолимого Удара, который сомнет, прорвет, сметет и уничтожит все возможные прикрытия и защиты, способные скрывать душу и тело смертного существа; ты плавно, медленно и неотвратимо выгибаешься, готовя силы для единственного, мгновенного броска смертельного заклинательного Копья, — и вдруг перед тем, как сказано последнее Слово, названо последнее Имя, должное стать наконечником разящего броска, — ты, видящий свою бессильную жертву насквозь, сталкиваешься с царящей внутри нее абсолютной, тянущей пустотой и осознаешь, что не способен понять и Именовать ее!..
Тут же сзади в спину вонзается живая, пульсирующая боль — тебя пронзает Живое, корни которого начинают струиться по телу, причиняя адскую боль.