«Бред, — подумал Даниэль, отшатываясь назад, инстинктивно сжимая кинжал. — Боги, все это бред. Нет никакого старого толстяка, нет этого крошки-Дракона. Драконов вообще нет, они давным-давно были убиты или ушли… Tapeг, сотворивший их, оставил своих детей!.. Я уснул здесь, на каменной пустоши, и во сне сошел с ума, Дикие Земли проникли в мою голову и медленно сводят меня с ума. Сначала ко мне спустились Темные Боги, а затем я встретил этого старика. Но я не нужен Темным Богам, потому что теперь я не нужен никому. И старика этого с его маленьким драконом просто нет, потому что я только сплю!..»
— Мать твою, да ты идешь, дружок? — изумился толстяк, обернувшийся и увидевший, что Даниэль все еще стоит на месте. — Или тя хорошенько пнуть пониже спины, чтоб подлетел? Нам, между прочим, еще шаркать и шаркать… А у меня основательно больное сердце.
— Иду, — безнадежно ответил Даниэль. Ему показалось, что обернувшийся, едва различимый в ночной темноте черный Дракон рассмеялся взглядом умных круглых глаз.
Они спустились с холма, и неровная, почти безжизненная равнина приняла их прямо в темный покров редкой пожухлой травы.
Неровная, бесплодная земля обдавала шагающих по ней мертвенным холодом. Ветер дул, не прекращая, рваный и злой, тащил по небу сизые и черные перистые облака; луна то показывалась из-за обрывочных, полупрозрачных кружев, то исчезала за ними. Толстяк что-то бормотал себе под нос — что-то, касающееся Даниэля и его неожиданного появления здесь. Временами он грузно кряхтел, с трудом наклонялся, чтобы подобрать тот или иной пожухлый стебелек, выдергивал его с корнем и укладывал в заплечную сумку. Дракон летел молча, очень спокойно и ровно, едва-едва взмахивая крыльями. Держаться на высоте, планировать и парить он явно мог и без них. Впрочем, все Драконы могли. Магия, переполнявшая самых древних в мире, великолепных хищников, являлась их существом. Но никто из смертных Магов, насколько Даниэль знал, так и не смог разобраться в ней. В основном потому, что в мире не осталось истинных Драконов. Только такие вот умные, гибкие, неразговорчивые и полудикие крохи.
Юноша, в первый раз встречавший отпрыска Драконьего племени, искоса наблюдал за ним, пытаясь понять, почему гордое, очень красивое, исполненное изящества и силы существо прислуживает толстяку.
— Кто вы такой? — наконец спросил он.
— Кто? — удивился тот, кряхтя и разгибаясь после очередного стебелька. — Я?
— Да. Как считаете, я могу это знать?
— Определенно можешь, — фыркнул толстяк, утирая текущий по лицу пот и прерывисто, с хрипом дыша, — почему нет-то?
— Так кто вы?
— Хозяин здешний, ой, бож мой, мать твою под ребро!.. Колет, недоброе, колет!.. Последнего приюта хозяин.
Даниэль взглянул на него с изумлением.
— «Последнего Приюта»? — спросил он. — Того самого «Последнего Приюта»?!{28}
— Того самого, вернее, того, что от него осталось, — не оборачиваясь, кивнул толстяк, и задумчиво добавил: — Мать твою за ногу.
— Надо же, — задумчиво выдохнул Даниэль, вспоминая сон; что-то во всем этом было очень странное, быть может, какая-то почти нитяная закономерность, словно кто-то вел его, незрячего, по очень тонкому пути, с которого легко сорваться.
— Что ты там бормочешь? — спросил толстяк.
— Как вас зовут, спрашиваю?
— Очаровательно, — тут ведущий соизволил повернуться к Даниэлю. — Может, тебе рассказать, как я жопу мою? — с очаровательной непосредственностью осведомился он.
— Извините.
— Ладно… Глянь вперед. Видишь, там уже огни. Вон те, маленькие, как светлячки. Видишь?
Даниэль всмотрелся вперед, куда указывала пухлая, покрытая редкими волосьями рука, и действительно увидел на далеком светло-сером холме едва заметные звездочки окон. Таверна была не так уж и далеко. Примерно в двух часах не очень быстрой ходьбы.
Но на кой черт толстому, неуклюжему человеку, которому каждый шаг дается с некоторым трудом, отправляться в ночь шастать по Диким Землям, где любого — будь он хоть Высокий Мастер, смогут найти многочисленные убийственные твари, жаждущие его крови? Зачем хозяину таверны было покидать толстые стены; а уж если он покинул их, к чему отправляться в такую даль? Неужели, чтобы поднабрать из мерзлой земли побольше жухлых корешков?
— Это и есть наш «Приют», — довольно сказал толстяк. — Давай ускоряйся. Неплохо бы дойти дотуда часа через полтора. А то приближается дьяволова полуночь, хотя хрен разницы. Все равно не успеем. Дьярви, лети, шевели перепонками, бес тя возьми! Не на что тут смотреть!..