— Видишь ли, я еще не видел Тони. Я прибыл сюда и сразу поспешил к тебе. Но ты сама все расскажешь мне. Что натворила эта сестра?
Я быстро поведала ему обо всем. Дрейк покачал головой.
— Я никогда не был в восторге от нее, хотя она имела такие хорошие рекомендации. Это лишний раз показывает, как трудно найти опытных, компетентных людей. То же самое относится и к деловой жизни. И в этом я убедился. Ты знаешь, мне приходится также нанимать на работу. — Он помолчал, поглядел на меня, потом, улыбнувшись, сказал: — Ты выглядишь по-другому — возбуждена, окрепла. А теперь расскажи о твоих успехах в лечении.
— Я встала… на свои ноги! — воскликнула я, раздраженная его самодовольством.
— Когда? — спросил он со скептическим видом.
— Вчера вечером. Я могу сделать это сейчас, только доктор и Тони говорят мне, чтобы я не спешила. Но, Дрейк, я не хочу продвигаться медленными шажками. Я с нетерпением жду, когда смогу выйти отсюда.
Он сочувственно кивнул головой и посмотрел на меня сощуренным пронизывающим взглядом, совершенно так, как это часто делал Тони.
— Я уверен, Энни, что все, сказанное ими, для твоей же пользы.
— Но это мне не кажется правильным, — настаивала я. — Я знаю, что могу стоять. И должна это делать чаще, чтобы мои ноги снова привыкали, чтобы к ним возвращались силы. И я должна использовать это приспособление для ходьбы. — Я показала в угол комнаты. — Какой смысл в том, что оно стоит там, если я им не пользуюсь.
Дрейк пожал плечами:
— Вероятно, это нужно делать на определенном этапе или… это причинит больше вреда, чем пользы. Я не знаю, Энни. Я не собираюсь быть доктором.
— Люк собирается, — заметила я. Он сморщился, как от удара по щеке. Но я не могла сдержаться. — Я бы хотела, чтобы он был здесь. Не могу понять, почему его нет до сих пор, — заявила я, скрестив руки на груди.
— Я оставлял послания.
— Он их не получал, — сказала я недовольным тоном.
— Ни одного?
— Это на него не похоже, — продолжала я с твердостью.
— Люди меняются, особенно когда они поступают в колледж. По-моему, я уже говорил тебе это.
— Но не Люк, — настаивала я на своем. — Дрейк, я значу что-либо для тебя? Ты действительно беспокоишься обо мне?
— Конечно. Как ты могла задать такой вопрос?
— Тогда я прошу, чтобы ты выкатил меня отсюда. Я спущусь вниз на механическом кресле, и ты отвезешь меня на коляске к ближайшему телефону. Я хочу позвонить Люку сама. Тони обещал поставить телефон в эту комнату, но до сих пор не сделал этого. Кроме того, у меня есть сомнения, что он действительно предпринимал попытки связаться с Люком.
— Почему? Если он сказал, что пытался… и если он обещал поставить тебе телефон…
— Нет-нет. Он забывает, что говорит и что обещает. Ты не видишь его таким, каким вижу его я, Дрейк. Я думаю, Тони несколько не в своем уме и с каждым днем ему становится все хуже и хуже.
— Что? Послушай, я работаю с…
— Выслушай меня, Дрейк. Иногда, когда он разговаривает со мной, он начинает все путать… говоря о моей матери, о бабушке или прабабушке. Он забывает, кто уже умер, а кто еще жив. Я сожалею теперь, что позволила ему и его дамскому парикмахеру уговорить меня покрасить волосы в этот цвет. После этого он стал все путать еще больше.
Теперь, когда я рассказала об этом Дрейку, все это показалось мне более серьезным, чем я думала раньше.
Он улыбнулся и покачал головой:
— Энни, ты это говоришь как бы не в своем уме.
— Нет, Дрейк. Здесь происходят странные вещи… то, как он содержит комнаты, в которых жили мама и папа, комнаты моей прабабушки Джиллиан… все это сохраняется так, как если бы они были живы и сейчас. Даже Рай Виски считает, что над всем здесь витает какой-то рок. Конечно, он говорит о призраках, которые бродят по залам, но он многое знает. Он хочет, чтобы я уехала домой!
Все это время я испытывала чувство жалости к Тони. Я пыталась понять, почему он такой, и находила для этого всякие оправдания. Но теперь, перечислив все это вслух, я поняла, что мне следует скорее пожалеть саму себя. Может быть, я оказалась в ловушке в доме сумасшедшего, а не просто человека, у которого время от времени случаются провалы в памяти.
— Рай хочет, чтобы ты уехала? — Дрейк покачал головой. — Вот кто не в своем уме.
— И Тони сохраняет комнату Джиллиан, как музей, — продолжала я, отчаянно надеясь, что Дрейк поймет мои беспокойства. — Он никого не допускает туда. Это… сумасшествие. Ты бы видел его некоторое время тому назад, когда он бормотал, что не допустит, чтобы здесь жил кто-либо из моих родственников, этих дикарей с холмов… — Я покачала головой. — А ты знаешь, что из всех зеркал в комнате Джиллиан были вынуты стекла и…