— И меня тоже.
— Могу я поцеловать вас на прощание?
— Да, мне это будет приятно.
Он наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, а потом ушел. Не успела я повернуться, как его уже поглотила темнота, словно Трой был иллюзорной мечтой, подобной тем, что посещали меня в эти долгие одинокие часы в Фартинггейл-Мэноре.
Я открыла входную дверь и въехала внутрь. Уже направляясь к механическому креслу, я увидела, как появились Парсонс и еще один работник.
— Вот она! Будь я проклят! — завопил Парсонс.
— Где ты была? — требовательно спросил Тони. Он был весь какой-то растрепанный, глаза его дико блуждали.
— На свежем воздухе… снаружи, — проговорила я, стараясь придать своему голосу обыденный характер. Но чем обыденнее он звучал, тем злее становился Тони. Его глаза излучали гнев и метали молнии.
— Снаружи? Знаешь ли ты, что нам пришлось испытать из-за твоей прогулки? Весь дом был перевернут вверх ногами, вывернут наизнанку. Мы искали тебя повсюду. Ты ведь никому не сказала, куда направилась. Я же говорил, что сам вывезу тебя на прогулку в первый раз. Как ты могла сделать это после недавнего обморока? — потребовал он ответа.
— Я бы этого не сделала, если бы считала, что не справлюсь. Но я могла спокойно разъезжать на коляске самостоятельно, вы должны поверить и понять меня, — ответила я, пораженная его вспышкой.
Это была та сторона характера Тони, которую он не проявлял до сих пор. Это был тот Тони Таттертон, заставляющий дрожать служащих и прислугу. Безжалостный диктатор, который не мог терпеть, чтобы кто-то шел наперекор его желаниям и приказам.
— Поднимите ее наверх! — проревел он, прежде чем я могла добавить хотя бы слово. — И не пользуйтесь механическим креслом. Я хочу, чтобы она была наверху немедленно! Она выглядит совершенно обессиленной.
Парсонс и работник бросились выполнять его приказание. Они подкатили коляску к подножию лестницы и подняли меня, чтобы отнести наверх.
— Подождите, Тони. Я еще не хочу подниматься наверх. Я чувствую себя в той комнате как заключенная. Сегодня я хочу есть внизу, в столовой, и свободно перемещаться по этому дому. Я сделала свои первые шаги, — гордо объявила я.
— Первые шаги? Где? Тебе надо отдохнуть, ты должна принять горячую ванну, массаж. Доктор будет разгневан. Все ваши достижения полетят насмарку.
— Но, Тони…
— Поднимите ее наверх, — повторил Тони. — Быстро.
— Остановитесь. Опустите меня, — потребовала я.
Парсонс с тем работником снова посмотрели на Тони, но его взгляд заставил их продолжать свое дело.
— Извините, мисс, но, если мистер Таттертон считает, что это будет лучше для вас, нам следует сделать так.
— Хорошо, — сказала я, видя, что ставлю прислугу в трудное положение. — Делайте то, что хочет он.
— Очень хорошо, мисс. — Они легко подняли меня и понесли вверх по лестнице.
— Теперь вы можете опустить меня, — обратилась я к ним на верхнем этаже. — Я сама доеду до комнаты.
Плотно закрыв за собою дверь, я сидела, глядя в задумчивости на свою кровать, приспособление для ходьбы, медицинские принадлежности. Все это производило гнетущее впечатление после того, как я побывала на улице. Я решила покончить теперь со всем этим. Люку, несомненно, передали мою просьбу, и он приедет навестить меня. А когда он это сделает, я потребую, чтобы он забрал меня домой.
И я покину это место, этот дом, полный призраков, навязчивых воспоминаний и болезненных переживаний.
Вероятно, мы с Люком утратили наш фантастический мир, но мы будем вместе. Именно эта мысль побудила меня принять окончательное решение покинуть Фарти.
Глава 20
БЕГСТВО ЗАКЛЮЧЕННОЙ
Обессиленная первой прогулкой на свежем воздухе и своими первыми шагами, а также грубой выходкой Тони, я подкатила коляску к кровати. Едва я успела поднять свое тело из коляски и лечь поперек кровати, как в комнату вошел Тони.
— Энни, ты никогда, запомни, никогда не должна закрывать свою дверь, — заявил он строгим голосом. — Как я узнаю, если тебе что-либо понадобится? И посмотри, с каким трудом ты забираешься в кровать. Могла бы сообразить, что я тут же приду на помощь.
Он отодвинул коляску, поднял мои ноги и положил их на кровать.
— Я могу сделать это сама, — запротестовала я.
— Ах, Энни. Ты совсем такая же, как Хевен, — упрямая. Вы обе можете вывести из себя даже святого.
— Мы обе? — Я резко повернулась. — Мама мертва… мертва! — закричала я. Я так устала, так морально выдохлась, что у меня не оставалось сил выносить его путаницу.