Он приложил палец к моим губам.
— Не говори больше ни слова, Энни. Я счастлив… быть с тобой.
Он поцеловал меня в щеку. Я закрыла глаза, дожидаясь, надеясь, веря, что сейчас его губы прижмутся к моим, но он не сделал этого. Я чувствовала, как кровь приливает к моей голове. Моя грудь плотно прижималась к его руке.
— О Люк. Я не могу изменить свои чувства к тебе, — прошептала я.
— И я не могу ничего поделать со своими чувствами, Энни. — Он снова прижал меня к себе, и мы долго сидели, обнявшись.
— Во всяком случае, — произнес он, отпуская меня, — ужасу пришел конец. А что это за человек, который позвонил моей матери? Один из работников?
Я не знала, как ответить. Могла ли я рассказать ему о тайне Троя? Раньше у нас с Люком было так много общих секретов. Я была уверена, что на него можно положиться и что он не сделает ничего, что могло бы повредить мне.
— Если я скажу тебе, сохранишь ты это, как самый сокровенный секрет, и обещаешь никогда не раскрывать его?
— Конечно. В моем сердце наглухо заперто так много секретов о нас, что еще один ничего не изменит.
— Это был Трой Таттертон.
— Трой Таттертон? Но я думал…
— Трой Таттертон не умер, Люк, но он хочет, чтобы люди думали, что он умер.
— Почему?
— Он хочет вести затворническую жизнь. У него была очень несчастная, печальная судьба, и он просто стремится, чтобы его оставили наедине с собой.
— Значит, это он позвонил моей матери? Просто повезло, что он это сделал!
— Я думаю, дело здесь не в везении. Мне кажется, он решил присматривать за мной. Он привозил меня на коляске к себе, чтобы показать свой коттедж. И представь себе, это модель, — я указала на игрушечный коттедж, — и есть его коттедж.
— На самом деле?
— Когда я была в его коттедже, он помог мне встать на ноги и заставил сделать несколько шагов. Я чувствовала себя, как ребенок, только что начинающий ходить. Но это вселило в меня уверенность и убеждение, что я теперь должна приложить все усилия, чтобы начать ходить, заставить ноги вернуться к своим обязанностям, приучить их снова держать мой вес.
— Обязательно. Мы получим твое приспособление для ходьбы сегодня утром, и я буду помогать тебе, когда только захочешь.
— Помоги мне перебраться в коляску, пожалуйста.
Он беспомощно посмотрел вокруг.
— Ты уверена? Я хочу сказать…
— Конечно, уверена. Я сделана не из хрупкого фарфора, Люк Кастил.
Он подвез коляску и кровати и осторожно стянул с меня одеяло. Затем левой рукой взял меня под коленями, а правой обхватил за талию.
— Я не слишком тяжелая, не так ли?
— Слишком тяжелая? Ты такая же легкая, как приятная ласковая мечта.
Он не торопился опускать меня в коляску. Мы были так близко лицом друг к другу, что когда я повернулась, то наши губы почти соприкоснулись. Мы пристально посмотрели в глаза друг другу. Я чувствовала, как приятная теплота спускается вниз по моему телу, ощущала этот волшебный, нежный, как шелк, трепет.
— Я мог бы держать тебя так всегда, — прошептал Люк. В его глазах было столько чувства, что мне показалось, будто он смотрит в мою душу.
— А что, если я попрошу, чтобы ты сделал это? Чтобы ты держал меня так всегда? — спросила я его нежным, серебристым голосом.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза.
— Я не опущу тебя, пока ты не скажешь мне, чтобы я это сделал.
— Давай вообразим себя снова кем-нибудь, — предложила я. — Представь, что ты нашел меня спящей в той ужасной комнате в Фарти под чарами злого дьявола. Положи меня обратно на кровать, — распорядилась я. Он подчинился с улыбкой. Я вытянула руки вдоль боков и закрыла глаза.
— Я врываюсь через двери!
— Да, — заявила я, довольная тем, что он принял игру. — Ты видишь меня, и твое сердце разрывается от горя. — Я все еще не открывала глаза.
— Потому что я думаю, что ты никогда не проснешься и я потерял тебя на вечные времена.
— Но ты вспоминаешь про волшебство. Много лет тому назад тебе сказали, что это должно будет случиться и что ты должен будешь поцеловать спящую принцессу для того, чтобы она проснулась. Только твой поцелуй должен быть искренним, — добавила я.