— Я знаю. Я видела фотографии. Это, должно быть, было восхитительно.
— С тех пор здесь не проводилось больше таких приемов. В тот день я предложил Логану и Хевен присоединиться к моей компании и построить фабрику в Уиннерроу. Твоя мать дала свое согласие, и затем я показал им эти апартаменты, от которых Хевен пришла в восторг. — Тони смолк, углубившись в воспоминания об одержанной им победе. — Я получил ее обратно. Для этого воспользовался всеми своими ресурсами, всем тем, чем я располагал, как личность и как богатый человек.
— Но, Тони, почему все-таки она так возненавидела вас?
Он посмотрел вниз и повернул свои руки, словно проверяя, нет ли на них шрамов.
— Она стала презирать меня за другой поступок, который я совершил, чтобы обеспечить выполнение задуманного плана. — Он поднял голову.
— Что это был за поступок, Тони? — спросила я тихим голосом, затаив дыхание.
— Я боялся отношений, которые могли сложиться у нее с Люком Кастилом-старшим. Мне было известно, как сильно она любила его и хотела ответной любви. После всех этих лет, прожитых с ним врозь, Хевен была готова простить его даже за то, что Люк продал ее, а также ее братьев и сестер. Она собиралась пригласить его с новой женой Стейси на свадебную церемонию в Уиннерроу. Я знал, что Люк поедет туда. И был уверен, что, как только она урегулирует свои с ним отношения, я ей перестану быть нужен. Ни мои деньги, ни фабрика, ничто другое не смогут это изменить. Я считал, что должен вмешаться.
— И что вы сделали? — спросила я с нетерпением.
— Из разговоров с Хевен я знал, что Люк всегда мечтал о собственном цирке. Одно время он работал у человека по имени Уинденбаррон. Я купил у него цирк и предложил его Люку за один доллар.
— Один доллар?!
— Один доллар и одно обязательство… что он не поедет на свадьбу и не будет иметь никаких контактов с Хевен. Если же он нарушит это обязательство, то потеряет цирк.
Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Хлынувший поток мыслей невозможно было остановить. Один доллар! Тони был как дьявол, покупающий душу человека и соблазняющий его всем, что тому хотелось бы иметь и о чем он постоянно мечтал. И в то же время он заставлял этого человека отказаться от самого дорогого в его жизни! Мне стало плохо, я почувствовала слабость и омерзение, как если бы узнала, что мой собственный отец продал меня за какой-то цирк и заплатил в придачу всего один доллар!
Наступившее молчание, казалось, никогда не кончится. Как я желала сейчас встать и убежать из этой комнаты, убежать от этих ужасных признаний. Что за человек был этот Люк Кастил? Я молила Бога, чтобы Люку-младшему не передались по наследству такие черты. Да их и не могло быть у него, ведь я хорошо знала его и любила.
— Люк согласился? — спросила я наконец, хотя ответ был ясен мне заранее.
— Да, и он сдержал свое обещание до того дня, когда они с женой погибли. И только тогда… Хевен все узнала. Я пытался объяснить ей, как это делаю сейчас тебе. Я просил прощения, но она была так разгневана, что покинула Фартинггейл немедленно и больше сюда никогда не возвращалась. — Он опустил голову. — Она оставила меня разбитым, охваченным чувством вины человеком, которому суждено было с тех пор бродить в одиночестве по этому громадному дому и размышлять о своих эгоистических поступках. После того как, по моему мнению, прошло достаточно времени для того, чтобы затянулись раны, я пытался поговорить с Хевен, звонил, писал письма, но она не хотела больше вступать со мной ни в какие контакты. И ничто не могло изменить этого положения.