— Постой… Не все сразу. — Он засмеялся.
Я прикусила губу, чтобы помолчать, и откинулась в нетерпении назад.
— Итак, дай подумать… Уиннерроу. — Дрейк сделал вид, что пытается вспомнить.
— Пожалуйста, не дразни меня, Дрейк. Ты не знаешь, каково это быть прикованной к одному месту.
Его игривая улыбка моментально исчезла с лица, а взгляд стал нежным и заботливым.
— Бедная Энни! Я поступаю жестоко. Обещаю, что буду приезжать сюда чаще и вывозить тебя. Но вернемся к Уиннерроу. Как только я вошел в дом, прислуга чуть не сбила меня с ног, бросившись расспрашивать о тебе. Конечно, миссис Эвери немедленно залилась слезами, даже Роланд чуть не заревел. Только один Джеральд проявил твердость, но это потому…
— Джеральд, твердая губа, — продекламировали мы вместе. Это была кличка, которой мы называли его за глаза.
— Я так скучаю по ним по всем.
— Еще я встретил в аптеке некоторых из твоих школьных товарищей. Им очень хотелось узнать о тебе, и все они посылают тебе свои приветы.
— А тетя Фанни? Что тетя Фанни?
— Видишь ли… — Он покачал головой. — Она была странной. Я обнаружил ее сидящей и что-то читающей. Представляешь, читающей! И одета она была как-то консервативно: в белую хлопчатобумажную кофточку с длинным рукавом и длинную пышную юбку. Ее волосы были зачесаны вниз и заколоты сзади. Я даже не узнал ее сначала и спросил Джеральда, кто это там сидит на веранде.
— Веранде?!
— Да.
— А что она читала?
— Подумай только: Эмили Пост. Когда я подошел к ней, она посмотрела на меня снизу вверх и произнесла: «О Дрейк, как замечательно видеть тебя». Она взяла мою руку и не выпускала до тех пор, пока я не поцеловал ее в щеку. Я думаю, это был первый случай, когда я вообще целовал Фанни. Фактически у нас состоялся с ней почти разумный разговор. Смерть твоих родителей оказала на нее сильное воздействие. Она решила исправиться, чтобы быть — как это она выразилась? — достойной памяти Хевен. Можешь себе представить? Должен, однако, отдать ей должное. Дом был в безупречном порядке, судя по тому, что говорили мне слуги. Фанни ни разу не баловалась с кем-либо из своих молодых приятелей. По сути, она живет, как монашка.
— Спрашивала она обо мне?
— Естественно.
— Придет посетить меня?
— Она бы хотела, но я боялся что-то обещать, пока Тони не заручится разрешением.
— Но она же моя тетя! Меня нельзя держать, как заключенного в одиночной камере! — возразила я, может быть, чересчур эмоционально. Бедный Дрейк, казалось, был совершенно обескуражен моей вспышкой. — Извини, Дрейк, это не твоя вина. Ты сделал только то, что считал правильным. Я в этом уверена.
— Во всяком случае, это не будет продолжаться долго, Энни. Ты выглядишь намного лучше. Теперь, уже немножко приглядевшись, считаю, что прическа идет тебе. Но когда я только что вошел в твою комнату, то подумал, что Тони поместил здесь какую-то новую кинозвездочку за то время, пока меня не было.
— О Дрейк!
— Да, ты выглядишь сейчас намного лучше, чем до моего отъезда. Я говорю это серьезно.
— Надеюсь, что ты не ошибаешься, Дрейк. — Я опустила глаза и тут же вспомнила про завтрашнюю поминальную службу. — Ты разговаривал с Тони до того, как пришел сюда? Он сказал тебе про поминальную службу?
— Да, конечно. Я буду рядом с тобой.
— А Люк? Он еще не звонил? — спросила я с надеждой.
— Ты хочешь сказать, что он еще не звонил до сих пор? — Дрейк покачал головой. — Он сказал Фанни, что собирается позвонить. Эгоистичный маленький…
— Я не могу плохо думать о Люке, Дрейк. Пожалуйста, позвони ему сам. Тони звонил в общежитие и оставил послание относительно завтрашней службы. Но постарайся, чтобы это послание дошло до Люка, хорошо? Может быть, кто-нибудь в общежитии решил подшутить над ним и спрятал записку? — предположила я в отчаянии. А что, если намеки Дрейка окажутся правдой? Многие люди меняются, когда покидают свой дом. Может быть, все невзгоды и трудности его жизни в Уиннерроу стали настолько тяжелы для Люка, что он решил порвать все связи с прошлым, включая и меня!
«О Боже, нет, — взмолилась я. — Мир не может быть настолько жестоким!»
— Конечно. Я попробую застать его позднее. А теперь, — сказал Дрейк, вставая и направляясь к чемоданам, — вот вещи, которые ты хотела.
— У меня нет больше горничной, которая помогла бы мне разложить вещи. Тони уволил Милли.
— Я слышал об этом. Никаких проблем. Я повешу все сам. — Он выбрал секцию в стенном шкафу для моих вещей. — Послушай, все эти вещи принадлежали Хевен?
— И моей бабушке Ли. Тони не выбросил ничего.