| галактик сомнительна.
|
| Резюме. Мы не нашли ни следа планеты,
| артефакта или пригодного для высадки астероида на
| доступном для сканера расстоянии. Ближайшая звезда
| на расстоянии примерно 1,7 светового года.
| Предположительно то, что тут ранее находилось,
| уничтожено. Системы жизнеобеспечения на обратном
| пути начали выходить из строя, и Ларри Маркс умер.
Но это неправильно! Зеленый свет установлен на Вратах людьми. Он не имеет никакого отношения к хичи; обычное старое радио, кто-то меня вызывает. Кто? Кто может находиться рядом с моим совершенно новым открытием?
Я включил установку РСМ (радиопереговоры между судами) и закричал: «Алло!»
Послышался ответ. Я его не понял: похоже на какой-то иностранный язык, может быть, китайский. Но говорил человек. «Говорите по-английски! — закричал я. — Кто говорит?»
Пауза. Потом другой голос: «А вы кто?»
— Меня зовут Боб Броудхед, — выпалил я.
— Броудхед? — Смесь нескольких голосов. Затем снова по-английски:
— В наших документах нет никакого старателя по имени Броудхед. Вы с Афродиты?
— А что такое Афродита?
— О, Боже! Кто вы? Послушайте, это контроль Врат-2, и у нас нет времени на розыгрыши. Назовитесь!
Врата-Два!
Я выключил радио и лег в гамак, глядя, как плита вырастает все больше, не обращая внимания на требовательный зеленый свет. Врата-Два? Нелепо! Если бы я хотел попасть на Врата-Два, я летел бы обычным курсом и платил бы проценты за все найденное. Летел бы как турист по стократно проверенному маршруту. Я не сделал этого. Я взял никем не испытанный курс на свой риск. И я все испытал, испытывал страх во все эти пятьдесят пять дней полета.
Это несправедливо!
Я потерял голову. Бросился к селектору курса и наобум повернул колеса.
Я не мог принять свою неудачу. Я должен был что-нибудь найти. Я не должен находить всем давно известное, вообще без всякой премии.
Но то, что я сделал, вызвало еще большую неудачу. Панель ярко осветилась желтой вспышкой. И затем все огни погасли.
Прекратился шум моторов шлюпки.
Исчезло ощущение движения. Корабль был мертв. Ничего не двигалось. Ничего не работало, ничего, даже система охлаждения.
К тому времени, как Врата-Два выслали мне на выручку корабль, я потерял сознание от теплового удара: температура в корабле была 75 градусов Цельсия.
На Вратах горячо и влажно. На Вратах-Два так холодно, что мне пришлось занимать куртку, перчатки и теплое нижнее белье. У Врат-Два вкус ржавой стали. Врата ярко освещены, в них много шума и людей. На Вратах-Два почти не слышно звуков; кроме меня здесь семь человек. Хичи оставили Врата-Два незаконченными. Некоторые туннели кончаются голой скалой, и их всего несколько десятков. Никто не сажал еще здесь растительность, и весь воздух получают химическим путем. Парциальное давление кислорода ниже 150 миллибар, а остальную часть атмосферы составляет азотно-гелиевая смесь, давление не выше половины нормального земного, голоса в такой атмосфере звучат высоко, и первые несколько часов у меня перехватывало дыхание.
Человек, который помог мне выбраться из шлюпки и укутал от холода, оказался смуглым рослым марсиано-японцем по имени Норио Итуно. Он уложил меня в свою постель, напоил и дал отдохнуть с час. Я задремал, а когда проснулся, он сидел рядом, глядя на меня с интересом и уважением. Уважение относилось не к человеку, который прикончил корабль стоимостью в пять миллионов долларов. А интерес к идиоту, который это сделал.
— Мне кажется, у меня неприятности, — сказал я.
— Пожалуй, да, — согласился он. — Корабль мертв. Никогда раньше ничего подобного не видел.
— Я не знал, что корабль хичи может так умереть.
Он пожал плечами. «Вы сделали кое-что оригинальное, Броудхед. Как вы себя чувствуете? — Я сел, собираясь ему ответить, и он кивнул. — Мы сейчас очень заняты. Вам придется несколько часов самому заботиться о себе, если сможете. Ладно? Потом я устрою для вас вечеринку».
— Вечеринка! — Вот уж о чем я совсем не думал. — За что?
— Не каждый день встречаешь такого, как вы! — восхищенно сказал он и оставил меня наедине с моими мыслями.
Мысли мои мне не понравились, и немного погодя я встал, надел перчатки, застегнул куртку и начал осматриваться. Осмотр продолжался недолго; особенно смотреть было нечего. С нижних уровней доносились звуки какой-то деятельности, но эхо в кривых коридорах распространялось странно, и я никого не встретил. На Вратах-Два не бывает туристов, поэтому здесь нет ночного клуба и казино, нет ресторанов... я не смог найти даже туалета. Прошло какое-то время, и вопрос о туалете становился все настоятельнее. Я рассудил, что что-то в этом роде должно быть поблизости от комнаты Итуно, и вернулся туда, но это не помогло. Вдоль коридоров был ряд помещений, но все они не закончены. В них никто не жил и никто не позаботился о канализации.
| Дорогой Голос Врат.
|
| Являетесь ли вы разумным человеком без
| предрассудков? Докажите это, прочитав мое письмо
| до конца, прежде чем примете решение о его
| содержании. На Вратах тринадцать населенных
| уровней. На каждом из тринадцати общих помещений
| по тринадцать жильцов (пересчитайте сами). Вы
| думаете, мое письмо просто глупое суеверие? Тогда
| сами посмотрите на доказательства. Рейсы 83-20,
| 84-1 и 84-10 (для чего добавляют эти цифры?) были
| все объявлены пропавшими в списке 86-13!
| Корпорация Врат, проснись! Пусть скептики и ханжи
| насмехаются. Человеческие жизни зависят от вашей
| готовности подвергнуться насмешкам. Ничего не
| мешает исключить ОПАСНЫЕ ЧИСЛА из всех программ.
| Нужна только храбрость!
|
| М. Глойнер, 88-331
Не лучший мой день.
Найдя наконец туалет, я минут десять гадал, как он смывается, и оставил бы его неприлично грязным, если бы не услышал чьи-то шаги снаружи. Там стояла в ожидании полная женщина небольшого роста.
— Не знаю, как смыть, — извинился я.
Она осмотрела меня с головы до ног. "Вы Броудхед, — заявила она и добавила:
— Почему вы не отправляетесь на Афродиту?"
— А что такое Афродита... нет, погодите. Сначала как смывается эта штука? А потом об Афродите.
Она указала на кнопку на краю двери. Я считал ее включателем света. Когда я коснулся ее, дно глубокого сосуда без единого шва начало светиться, и через десять секунд на нем был лишь пепел, а потом вообще ничего.
— Подождите меня, — приказала она, скрываясь внутри. Выйдя, она сказала:
— Афродита — это деньги, Броудхед. А вам они понадобятся.
Я позволил ей взять меня за руку и повести. Я начинал понимать, что Афродита — это планета. Новая планета, ее открыл корабль с Врат-Два всего сорок дней назад. Большая планета. «Конечно, придется заплатить проценты, — сказала она. — И пока что там ничего особенного не нашли, обычные отбросы хичи. Но там нужно обследовать тысячи квадратных миль, а первая группа старателей с Врат явится только через несколько месяцев. Мы послали; сообщение только сорок дней назад. Есть опыт работы на горячих планетах?»
— Опыт работы на горячих планетах?
— Приходилось ли бывать на горячих планетах? — объяснила она, опускаясь в шахту.
— Нет. Кстати, у меня вообще никакого опыта нет. Один полет. Пустой. Я даже не высаживался.
— Жаль, — сказала она. — Впрочем особенно тут нечему учиться. Вы знаете, на что похожа Венера? Афродита лишь немного хуже. Звезда у нее очень горячая, и под прямое освещение попадать нельзя. Но туннели хичи под поверхностью. Если найдете, забираетесь туда.