На немногочисленных улицах 2—3-этажного города постоянно досаждают бродячие собаки, которые к тому же беспрерывно лают по ночам. Когда-то про обитателей Лхасы говорили, что это "монахи, женщины и собаки". За последние годы количество четвероногих в административном центре Тибета существенно уменьшилось. Вероятно, часть из них решила перебраться в соседнюю провинцию.
Откровенно захолустный Литанг удивил высокими ценами на сносное жилье. Простенькие двухместные номера в обшарпанных гостиницах стоили никак не меньше 120 юаней (15 долларов). Допускаю, что такие расценки носили сезонный характер и были вызваны традиционными скачками, которые ежегодно проводятся в окрестностях города в конце июля — начале августа. В дни ристалищ сюда приезжают не только тибетцы со всех концов региона, но и осведомленные иностранные туристы.
Считается, что местные лошади сильнее и выше ростом, чем в районах Цайдамской котловины и озера Цинхай (монг. Кукунор). Американец Рокхилл в конце XIX в. о них писал: "Особенно же высоко ставятся здесь лошади из Литании цена на которые достигает нередко ста и более рупий. Туземцы очень любят своих лошадей. Почти у каждою из них лошадь хорошо убрана и украшена: большие красные шерстяные чепраки (матерчатая подстилка под седло, служащая для украшения. — Н.А.), седла с отделкой из красного сафьяна, задернутые покрывалом из бумажной материи зеленого цвета, нередко леопардовая шкура, покрывающая круп лошади, всевозможные блестки на уздечке, — все это, без сомнения, обличает в туземцах стремление показать любимое животное в наиболее привлекательном свете". Во время конных состязаний быстрые скакуны разукрашены особенно красиво. Организаторы мероприятий уважительно относятся к старым традициям, поэтому скачки в Литанге — всегда яркое и захватывающее зрелище.
На северной окраине города находится тибетский монастырь, настоятели и монахи которого в прошлом регулярно демонстрировали свою независимость не только от светских, но и духовных властей. Впрочем, это было характерно и для некоторых других обителей Кхама. Рокхилл, в частности, отмечал: "Авторитетные писатели утверждают, что на каждую семью в Тибете приходится трое лам, и, по моему мнению, в этих словах нет никакого преувеличения. На пути из Жиэкундо (Джекундо. — Н.А.) до Да-цзянь-лу, т. е. на пространстве почти 900 верст, я встретил сорок ламайских (ламаистских. — Н.А.) монастырей, причем в самом незначительном из них было не менее сотни монахов, а в пяти более значительных было их от 2000 до 4000 человек. Хотя большая часть Камдо (область Кхам. — Н.А.) не подчинена им непосредственно, но de facto они все же являются настоящими хозяевами этой страны. В их руках находятся почти все богатства страны, которые приобретены были ими благодаря торговле, ростовщичеству, дарственным записям старших и другими путями. Их земельная собственность зачастую имеет огромные размеры, а их рабам (ми-cep) и невольникам (цэ-и) буквально нет счета.
Немало затруднений светским властителям в этой стране причиняют настоятели четырнадцати больших монастырей Восточного Тибета. Они назначаются властями Лхассы (Лхаса. — Н.А.) и имеют принадлежащее им в силу обычая право суда по всем уголовным и гражданским делам не только над монахами своего монастыря, но и над своими рабами и арендаторами. В прошлом столетии лхасское правительство всеми способами, находившимися в его распоряжении, старалось присоединить к себе Восточный Тибет, несмотря на упорное сопротивление поселян. Легко понять, каким мешающим и нарушающим общий мир элементом являлось в такое время присутствие этих независимых и могущественных общин, всецело преданных интересам и преуспеянию своей церкви. При этом ламы вовсе не ограничиваются мирными средствами, чтобы содействовать успехам своей политики. В сущности, они такие же монахи-воины, какими были в свое время тамплиеры (члены католического духовно-рыцарского ордена, основанного в Иерусалиме в начале XII в. — Н.А.), с которыми они вообще имеют много общего, а их большие монастыри похожи скорее на вооруженный лагерь, чем на жилище миролюбивых буддийских монахов. Каждый лама вооружен, имеет хорошую лошадь и всегда готов к битве, идет ли дело о том, чтобы сопротивляться местным князькам или китайцам, или о том, чтобы совершить нападение на соперничающий монастырь".