— Там к завтраку зовут.
— Да, иду.
Сказала она и решительно отвернувшись от окна, вышла из комнаты и следом за юношей прошла в гостиную. Там уже все собрались и половину завтрака ели молча, потом старый фермер решил прервать молчание:
— Уже собралась?
— Да. Я много не стала брать, только то, что может пригодится в дороге, во дворце мне уж точно не позволят ходить в одежде которую носила здесь, так что брать ее нет смысла.
— Ну это да, конечно. Да и тащить с собой лишний груз тоже незачем.
Тут в разговор вклинился Лен:
— А вы сами то уже собрались?
— Ну нам то со Стелой без надобности, мы уже слишком стары, что бы снова служить при дворе, так что остаемся здесь свой век доживать.
— То есть как это служить?! Если вы тетя и дядя Айрис, разве вы не являетесь родственниками правителя?!
Фермер посмотрел на него и откинувшись на спинку своего стула печально улыбнулся:
— Нет.
Лен от удивления даже рот слегка приоткрыл в его глазах застыло недоумение, но тут подошла пожилая хозяйка дома, уносившая в это время со стола часть опустевших тарелок, и положив руку на плечо мужа заговорила:
— Мы всего лишь верные слуги ее высочества. Я была сначала ее кормилицей, так как у ее матери было мало молока что бы вскормить дочь, а мы тогда как раз похоронила нашего с Веноном едва успевшего родится сына, а потом стала ее няней, после смерти жены нашего правителя. Ну, а Венон был садовником при дворце, где мы жили тогда. Когда случилась вся эта трагедия мы условились назваться тетей и дядей для маленькой беглянки и изображать ее семью, пока в этом не пропадет нужда.
— Вы и есть моя семья, и всегда ими будете!
Пожилая женщина еле заметно улыбнулась.
— Для нас это огромная честь ваше высочество, но все таки нам будет лучше остаться здесь.
— Но как же вы здесь совсем одни будете?
— Ну вообще то не одни, я остаюсь.
Вступил в беседу все время до этого молчавший Ник.
— Ты не собираешься возвращаться к себе?
— А мне не куда возвращаться, это у тебя замок земли и так далее. До смуты я был простым мастером на все руки и все мое имущество состояла из небольшой мастерской, да скромного домишки при ней же. Но все это сгорело при приграничных стычках. Именно тогда похоронив отца, не выдержавшего нашего полного разорения, я и подался в армию. Куда возвращаться пока точно не имею никакого горячего желания. Так что отвезу вас в поселение к этой незваной гостье и назад.
Закончив завтрак все вышли во двор, где уже ждала самоходная повозка. Положив чемодан Айрис и свой скромный вещевой мешок в небольшой кузов. Они тепло распрощались с четой фермеров. При этом на глаза девушки в последний момент вдруг нахлынули нежданные слезы. Она еще не успела уехать, а в душе уже шевельнулось жгучее чувство тоски, по этим людям и месту ставшим ей родным навсегда.
— Ну вот еще только этого не хватало, а ну ка что вам отец говорил? Никогда и никому не показывать своих слез, так что быстренько взяли себя в руки и вперед, не оглядываясь и не о чем не жалея.
Айрис в ответ улыбнулась и в последний раз обняв стариков не оглядываясь поспешила к повозке, Все трое они едва смогли уместиться на сиденье кабины и вот старый мотор недовольно заурчав, словно недовольный что его снова заставили работать, завелся и машина покинула приделы фермы направившись по неприметной сельской дороге в поселение, где ждала тайный агент.
Прибыли они туда еще засветло, во второй половине дня. На пороге указанной гостинице Айрис ждало второе прощание, теперь с Ником. На этот раз расставание не было таким долгим, грусть прощание все трое постарались скрыть за маской чуть наигранной веселости.
— Ну вот и все, теперь по крайней мере, слава небесам закончились эти дурацкие тренировки, а то за последнее время, у меня уже было впечатление, что это меня тренируют, прямо почти как в стальной крепости.
— Да неужели, а вроде как кто то собирался добиться моего отказа от них?!
— Что, от куда…?!
— Ну знаешь, порой и у стен бывают уши, так что в следующий раз, прежде чем раскрывать свои коварные планы, убедись, что точно их нет поблизости, Наставник!
— Ладно, это я точно учту. А сейчас поеду, надоело уже на ваши физиономии любоваться.
Произнес он шутливо и пожав другу руку и махнув Айрис, поспешил в кабину повозки, вскоре она с глухим рокотом скрылась из глаз, а Лен и его юная спутница вошли в гостиницу. Там они расспросив у хозяина заведения, стоящего за небольшой стойкой и что то внимательно изучавшего на экране записывающего устройства, вмонтированного прямо в ее крышку, о незнакомке в форме. Он тут же не колеблясь указал как можно пройти в ее комнату. Ее апартаменты расположились на втором этаже, поднявшись на один пролет лестницы Лен вдруг остановился и словно не решаясь что то сказать посмотрел на Айрис, успевшую опередить его на пару ступенек. Та обернулась: