— Похоже, эти цурани собираются напасть на нас.
Паг провел ладонью по волосам и нерешительно возразил:
— Но мы ведь еще ничего не знаем наверняка!
— И все же у меня такое чувство, что это непременно случится. — Голос Томаса звучал печально и устало.
— Сперва надо выслушать Кулгана. Он ведь может очнуться от забытья в любую минуту.
Томас перевел взгляд на замковую стену.
— Здесь никогда еще не было так шумно. Замок никогда не освещали так ярко. Даже во время осады Братства Темной Тропы и гоблинов. Помнишь?
Паг кивнул:
— Тогда все прекрасно знали, с кем имеют дело. Темные эльфы нападали на замки, города и деревни не одну сотню лет, и люди привыкли отражать их атаки. А гоблины… да что там говорить, это всего лишь гоб-лины. — Он пренебрежительно махнул рукой и снова умолк.
Внезапно тишину, царившую в саду, нарушил стук сапог по каменным ступеням, и через несколько мгновений перед мальчиками вырос мастер Фэннон в кольчуге и воинском плаще.
— Это еще что такое?! — грозно прорычал он. — Почему вы оба до сих пор не в постели?! Вы будете наказаны, так и знайте! — Старый воин окинул взглядом замковую стену и уже гораздо мягче проговорил: — Да-а-а, нынче ночью многим не придется сомкнуть глаз. — Вновь взглянув на мальчиков, он отчеканил: — Томас, воины обязаны уметь засыпать при любой возможности, они должны спать про запас, чтобы легче переносить бессонные ночи, когда того требует долг службы. Разве я не говорил тебе об этом? И вам, сквайр Паг, давно уже пора на покой. Зачем же изнурять себя без всякого смысла и цели?
Мальчики нехотя поднялись со скамьи и, пожелав мастеру доброй ночи, отправились восвояси. Фэннон проводил их взглядом и со вздохом опустился на каменное сиденье. Охваченный тревожными мыслями и предчувствиями, он то и дело взглядывал на замковую стену, по которой размеренными шагами бродили часовые, вздыхал и хмурил густые брови.
Пага разбудили чьи-то торопливые шаги, звук которых послышался из-за двери его каморки. Он поспешно ополоснул лицо водой из кувшина, натянул панталоны, рубаху и камзол и поднялся в комнату Кулгана.
Над ложем чародея склонились герцог и отец Тулли. Паг услыхал слабый голос Кулгана, спорившего со своими посетителями:
— Да говорю же вам, я совсем здоров! — настаивал он. — Вы только позвольте мне встать с постели и немного побродить по замку и двору. Увидите, мне сразу же станет гораздо лучше!
Отец Тулли устало возразил:
— Настолько лучше, что ты снова свалишься без чувств! Ведь тебе довелось пережить страшное потрясение. Между прочим, все могло закончиться и гораздо хуже, если учесть, с какой силой обрушил на тебя свой удар наш неведомый враг! — Тулли умолк, неодобрительно покачивая головой.
Тут взгляд Кулгана упал на Пага, стоявшего возле двери, которую уже успели починить, и старавшегося не привлекать к себе внимания.
— Эй, дружище Паг! — воскликнул чародей, и в его лучистых синих глазах сверкнули так хорошо знакомые Пагу насмешливые искорки. — Заходи же сюда, не робей! Ведь это тебе я обязан тем, что избежал неожиданного путешествия в неведомый мир.
Паг улыбнулся и облегченно вздохнул. В словах чародея, в интонациях его голоса он узнал прежнего Кулгана. Его учитель снова стал самим собой, хотя лицо его оставалось бледным, а улыбка была слабой и вымученной.
— Я не сделал ничего особенного, сэр. Мне просто пришло на ум, что с вами стряслась какая-то беда, и я побежал за подмогой.
— И действовал быстро, решительно и смело, — с улыбкой добавил герцог. — Ты снова спас от гибели одного из близких мне людей, Паг. Похоже, мне придется присвоить тебе титул Спасителя Герцогских Приближенных.
Паг улыбнулся, чрезвычайно польщенный похвалой его сиятельства. Боуррик обратился к Кулгану:
— Итак, убедившись, что ты, мой добрый Кулган, находишься на пути к выздоровлению, я предлагаю тебе теперь же подробно поведать нам о случившемся. Готов ли ты к этому? — участливо осведомился он.
Кулган насупился и недовольно проворчал:
— Я прекрасно себя чувствую и готов к серьезному разговору. Именно об этом я и толковал вам последние полчаса, не так ли? — Чародей приподнялся на постели, но это резкое движение вызвало у него приступ слабости и головокружения. Он принужден был снова опуститься на груду подушек, поддерживавших его дородное тело в полусидячем положении. Отец Тулли ободряюще похлопал его по плечу.
— Ничего, друг мой! Это скоро пройдет!
— Мы побеседуем здесь, — сказал герцог. — Ведь главное для тебя сейчас — оставаться в постели.
Кулган больше не пытался возражать. Вскоре приступ слабости миновал, и он обратился к Пагу:
— Подай-ка мне трубку, дружок! Без нее я чувствую себя так неуютно! К тому же с ее помощью я надеюсь обрести былую ясность мысли.
Паг разыскал трубку в одном из карманов висевшего на стуле синего балахона и подал ее Кулгану вместе с кисетом. Когда чародей набил трубку табаком, Паг поднес к ней горящую лучину. Затянувшись и выпустив к потолку плотное кольцо дыма, Кулган улыбнулся и с сияющим лицом обратился к присутствующим:
— Итак, с чего же мне начать свой рассказ?
Герцог вкратце поведал ему обо всем, что удалось выяснить отцу Тулли. Священник добавил к повествованию несколько деталей, которые упустил его сиятельство. Выслушав обоих, Кулган задумчиво кивнул.
— Ваши выводы о внемидкемийском происхождении пришельцев кажутся мне вполне достоверными. Я заподозрил это, когда впервые увидел предметы, спасенные с затонувшего корабля. А после всего, что свершилось здесь минувшим вечером, подозрения эти переросли в уверенность. — На мгновение он умолк, приводя в порядок свои мысли, и продолжил внезапно окрепшим голосом: — Свиток заключал в себе послание, которое цуранийский маг адресовал своей жене. Но однако содержание его не исчерпывалось одним лишь текстом письма. Печать, скреплявшая свиток, была наделена совершенно невероятным на наш взгляд магическим свойством — сняв ее, всякий, помимо своей воли, был бы принужден прочесть вслух мантру, приведенную в конце письма, после чего утратил бы способность понять содержание свитка.