— Я знаю, ты порой считаешь меня пустой и вздорной гордячкой, капризной, избалованной девчонкой. Я и в самом деле временами бываю именно такой! Но я так люблю тебя, Паг!
Он не успел ответить ей. Принцесса бесшумно сбежала вниз по лестнице и исчезла во тьме коридора. Паг затворил дверь и погасил лампу. Он лег на свою жесткую постель и подложил руку под голову. Глядя перед собой невидящим взором, он вспоминал лицо Каролины, ее глаза, с любовью обращенные к нему. В комнате все еще витал аромат ее волос и кожи. Теперь, когда она ушла, он мог не противиться вожделению, и ощущения, которые он пережил в ее объятиях, нахлынули на него с прежней силой. Паг со сдавленным стоном прикрыл глаза тыльной стороной руки и прошептал:
— Завтра я стану ненавидеть и презирать себя!
Кто-то настойчиво колотил в дверь. Первой мыслью проснувшегося Пага было, что это герцог, узнав о ночном визите Каролины, прислал за ним дюжину стражников. «Он прикажет повесить меня!» — пронеслось у него в голове. Паг бросил тоскливый взгляд в окно. Но во дворе еще царила непроглядная мгла. Стук повторился. Паг бросился к двери и открыл ее, ожидая худшего. Однако вместо стражников с каменными лицами он увидел за своим порогом всего лишь пожилого низкорослого слугу в ливрее, который почтительно поклонился ему и негромко проговорил:
— Простите, что разбудил вас, сквайр, но мастер Кулган желает, чтобы вы тотчас же поднялись к нему, — и для пущей убедительности он указал костлявым пальцем в потолок. — Тотчас же. Без промедления. — Паг кивнул. Слуга откланялся и удалился.
Лишь закрыв дверь и привалившись к ней спиной, Паг окончательно поверил в то, что ему не грозит больше смертельная опасность. Он никогда еще не чувствовал себя так скверно. Все тело его, покрытое синяками и ушибами после вчерашней схватки с Роландом, при малейшем движении пронизывала мучительная боль, в голове шумело, к горлу подкатывала тошнота. Вспомнив, где и как он провел остаток дня, вечер и часть ночи, Паг дал себя клятву никогда больше даже не пригубливать зля.
Он с трудом дотащился до маленького столика у окна, плеснул себе в лицо воды из умывальной чаши, пригладил влажными ладонями волосы и смахнул пыль с камзола и панталон. В голове у него немного прояснилось, и он побрел наверх, к Кулгану.
Чародей критически осматривал груду своих носильных вещей и книг, высившуюся посреди комнаты.
На табурете возле постели сидел отец Тулли. Покачивая головой, он наблюдал, как Кулган вынул из шкафа несколько свитков и водрузил их поверх остального.
— В своем ли ты уме, мастер Кулган? — проворчал Тулли. — Неужто ты и впрямь рассчитываешь взять с собой эту гору тряпок и книг? Ведь их не утащит и пара сильных мулов! И неужели ты надеешься, что тебе позволят взять все это на корабль?
Кулган с нежностью, точно мать на любимых детей, взглянул на книги, лежавшие на полу.
Я могу оставить здесь свою одежду, но книги мне необходимы хотя бы для того, чтобы мальчик мог по ним учиться!
— Чепуха! — возразил Тулли. — Ты ведь жить не можешь без своих книг! Небось мечтаешь наслаждаться любимым чтением у походного костра или во время плавания. — Он взглянул на друга с насмешливым сожалением. — Но оставь эти мысли, мастер! Вам придется скакать во весь опор, чтобы добраться до Южного перевала прежде, чем его занесет снегом. И какое, скажи на милость, чтение во время опасного зимнего плавания по Горькому морю?! Что же до отрока, то ему вовсе не помешает немного отдохнуть от учения. Вы с ним Пагоните пропущенное за те восемь лет, что ему еще осталось пробыть у тебя в учениках! Дай ему хоть месяц-другой передышки!
Паг переводил взгляд со священника на Кулгана, не решаясь прервать их беседу. Старики, увлеченные своим спором, не замечали его. В конце концов Кулган внял уговорам отца Тулли и промямлил:
— Похоже, ты прав, друг Тулли.
Он принялся перекладывать книги на свою постель и лишь тогда заметил стоявшего в дверях Пага.
— В чем дело? Почему это ты еще здесь?!
Паг растерянно заморгал:
— Но ведь вы даже не сказали мне, зачем я вам понадобился, учитель!
— Да неужто? — Глаза Кулгана расширились от удивления, и он стал похож на сову, внезапно ослепленную ярким светом. — Разве я ничего не говорил тебе? — Паг кивнул. — Ну так слушай. Мы отправляемся в путь сегодня на рассвете. Герцог не стал дожидаться ответа гномов, потому что ему донесли, что Северный перевал уже покрыт снегом. Его сиятельство рассчитывает добраться до Южного, пока тот еще не замело, но, признаться, предчувствие, которое еще никогда меня не обманывало, подсказывает, что зима нынче будет ранней и очень суровой. Как бы нам не опоздать к перевалу!
Тулли поднялся с табурета и покачал головой:
— И это говорит нам человек, предсказавший засуху в год чудовищных ливней, когда всех нас чуть не смыло в Безбрежное море! Ох, уж эти мне маги и чародеи! Шарлатаны, вот вы кто! — Он медленно подошел к двери и, собравшись переступить порог, обернулся. Насмешка на его лице сменилась глубоким участием. — Да благословят боги ваш путь, Кулган! На сей раз ты, похоже, прав. Мои кости ноют неспроста. Зима не за горами.
Священник ушел. Паг недоверчиво спросил:
— Неужто мы и в самом деле сегодня уедем, учитель?
— Да! — раздраженно ответил Кулган. — Разве я только что не сказал тебе об этом?! Быстро собери самые необходимые вещи. Солнце взойдет меньше, чем через час.
Паг был уже у двери, когда его остановил возглас Кулгана:
— Минутку, Паг!
Чародей оттеснил Пага от двери, выглянул на лестницу и, удостоверившись, что отец Тулли вышел в коридор, заложил руки за спину и принялся расхаживать по комнате.
— Вот что я хотел сказать тебе, дружок. Ты вел себя почти безупречно. Но я от души советую тебе в дальнейшем, если тебе вдруг нанесет поздний визит некий… посетитель, не подвергать себя и… его искусу, ибо вы с ней можете ведь и не устоять перед оным.