Паг побледнел и во все глаза уставился на чародея.
— Так вы все слышали?!
Кулган с усмешкой указал на окно и участок пола под ним.
— Твоя труба проходит примерно на фут ниже вот этого места. Она устроена так странно, что с ее помощью мне стало слышно решительно все, что происходило в твоей каморке — каждое слово, каждый вздох. — Он насупился и пробормотал про себя: — Когда я вернусь, надо будет выяснить, в чем тут дело. — Снова взглянув на Пага, чародей покачал головой. — Не подумай, что я подслушивал! Я работал допоздна и поневоле слышал все, о чем вы говорили. — Паг покраснел и опустил голову. — Я вовсе не хотел смутить тебя, дружок! Гляди веселее! Ведь ты ни в чем не виноват! Ты проявил редкие в твоем возрасте выдержку и мудрость. — Он погладил Пага по опущенной голове. — С моей стороны было бы слишком самонадеянно давать тебе советы по столь деликатному вопросу. Ведь мой опыт общения с дамами весьма скуден, и среди тех, кто был со мной любезен, ни одна не отличалась такой редкостной красотой и таким отчаянным упрямством, как… некая особа, чьего имени я упоминать не стану. — Он без улыбки заглянул в глаза Пага своими лучистыми синими глазами. — Но мне хорошо ведомо, как трудно бывает порой не потерять голову и устоять перед соблазном, как нелегко в такие моменты предвидеть последствия своих действий! Я горжусь, мой мальчик, что ты оказался способен на это!
Паг усмехнулся и, хитро сощурившись, ответил:
— Мне это удалось без особого труда, учитель. Я сумел сконцентрировать свои мысли и направить их на некий отвлеченный объект.
— В самом деле? А на какой именно? — полюбопытствовал Кулган.
— Я отчетливо представил себе виселицу, учитель.
Кулган расхохотался так, что на глазах у него выступили слезы. Он похлопал Пага по плечу и назидательно проговорил:
— Но не забывай, дружок, что принцесса тоже рисковала очень многим! Это на Востоке высокородные дамы ведут себя вольно и только и знают, что меняют возлюбленных, соблюдая лишь минимум внешней благопристойности. Но единственная дочь герцога Крайди, находящегося в столь близком родстве с королем, наследная принцесса Королевства — совсем другое дело. Она должна иметь безупречную репутацию. Даже тень подозрения может повредить ей. И тот, кто искренне любит ее, обязан помнить об этом. Понимаешь, Паг?
Паг кивнул. Он в который уже раз порадовался тому, что сумел минувшей ночью противостоять искушению.
— Вот и хорошо. Я уверен, что ты и впредь будешь столь же осмотрителен, разумен и сдержан. — Глаза Кулгана блеснули в лукавой усмешке. — Не сердись на старого ворчуна Тулли. Он вне себя оттого, что герцог, несмотря на все его просьбы, велел ему остаться в Крайди. А Тулли то, поди, считает себя таким же проворным да резвым, как его послушники! Торопись же, дружок! Тебе надо успеть собраться! Ведь до рассвета осталось совсем немного!
Паг кивнул и спустился к себе, оставив Кулгана у груды толстых фолиантов. Тот торопливо сложил свою одежду в просторный кожаный мешок и, взяв в руки одну из книг и прочитав ее заглавие, с глубоким вздохом вернул ее на полку. Другую он сунул в мешок и пробормотал, словно продолжая спорить с отцом Тулли:
— Ну могу же я взять с собой хоть одну!
Он аккуратно разложил по полкам свитки и оставшиеся книги, затем критически оглядел свой шкаф. С минуту он простоял в задумчивости, теребя рукой бороду, затем крякнул, снял с полки объемистый том и, воровато оглянувшись, втиснул его в туго набитый мешок.
— Ну и что ж такого! — запальчиво воскликнул он, обращаясь к невидимому оппоненту. — Где одна, там и две!
Глава 8. В ПУТЬ
С неба сыпал мелкий мокрый снег. Паг, сидевший верхом на коне, поежился и передернул плечами. Он был одет в теплый, тяжелый зимний плащ с капюшоном, но успел продрогнуть за те десять минут, что пробыл в седле, ожидая, пока остальные участники похода будут готовы тронуться в путь.
Слуги все еще привязывали багажные мешки к спинам вьючных мулов. Рассвет едва занимался, и стражники, с непроницаемыми лицами наблюдавшие за сборами, держали в руках яркие факелы.
Позади Пага послышалось громкое, отчаянное «тпру-уу!», и, оглянувшись, он увидел, как Томас пытается сдержать своего жеребца, изо всех сил натягивая поводья. Стройный, породистый боевой конь вскинул голову и протестующе заржал.
— Не тяни так сильно за повод! — крикнул Паг. — Ты можешь поранить ему губы, и он взбесится от боли!
Томас послушался совета. Жеребец успокоился и встал вплотную к коню Пага. Томас сидел в седле так неловко и напряженно, словно оно было утыкано острыми гвоздями. Он наморщил лоб и опасливо поглядывал на своего коня, явно пытаясь предугадать, что может прийти в голову этому огромному опасному животному.
— Если бы тебе не пришлось вчера весь день маршировать по двору, — добродушно проговорил Паг, — ты смог бы попрактиковаться в верховой езде. Но ничего не поделаешь, я постараюсь научить тебя этому в дороге!
Томас приободрился и с благодарностью взглянул на друга. Паг с улыбкой пообещал:
— Когда мы доберемся до Бордона, ты будешь держаться в седле, как заправский кавалерист!
— А по земле передвигаться, как старая дева, которую только что изнасиловали! — Томас скорчил жалобную гримасу. Паг расхохотался. — Я уже чувствую себя так, словно целый час просидел на мешке, набитом камнями. По мне, так уж лучше маршировать!
Паг соскочил на землю и тщательно осмотрел седло Томаса. Заставив того подвинуться, он приподнял край попоны и понимающе кивнул.
— Кто седлал для тебя коня?
— Рульф. А что?
— Так я и знал. Он решил отомстить тебе за ту трепку, которую ты ему задал, когда потерял второй меч. А может, он сделал это потому, что ты мой друг. Меня-то он задирать не смеет с тех самых пор, как я стал сквайром, а вот завязать верхние части стременных ремней узлами ему оказалось проще простого. После пары часов такой езды ты целый месяц не смог бы сидеть. Разумеется, в том случае, если не вылетел бы из седла и не расшибся бы насмерть. Ну и негодяй же этот Рульф! Слезай-ка, я их развяжу.