Мэри тщательно запаяла два проводка инструментом, из которого вытекала крошечная струйка серебра. Сто сорок четыре этапа. Она сделала только шесть, ну, может быть, семь. Тому казалось непостижимым, что девушка могла запомнить все необходимые операции, да к тому же в определенной последовательности.
Большие часы показывали: осталось двадцать четыре минуты до полудня.
Руки Мэри проникли в четвертое вскрытое отделение почти до предплечий. И вдруг изнутри потянуло дымом. Мэри отскочила назад – из стены начали вылетать зеленые искры, напоминающие миниатюрный фейерверк.
– Теперь схемы выведены из строя, – облегченно вздохнула Мэри. – Дальше все связано с программированием и пойдет быстрее…
Она помчалась к мягкому креслу перед большим пультом с множеством переключателей и стартстопных кнопок разных цветов. Мэри села и быстро посмотрела на часы. В следующую секунду она наклонила свою лысую голову, взялась правой рукой за один из переключателей, подождала, дотронулась до другого левой рукой…
Рисунок огней на панели начал меняться: в некоторых местах их становилось больше, в других огни потухали или светили с новой интенсивностью. Руки Мэри работали с громадной скоростью, они просто летали, точно попадая на нужные клавиши. Вниз – вверх, вспышка, вспышка. Вниз – вверх, вспышка…
Возле лифта продолжались сумасшедшие вопли и непрерывные хлопки. Внезапно очень яркий свет залил все помещение. Вскрикнул знакомый голос. Том резко повернулся.
Мэри громко застонала, чуть ли не падая с кресла. У подъемников был только Гордон Уайт. Доктор Флоникус исчез.
В полу образовалась еще одна растрескавшаяся впадина.
Хлопнул невротриггер Уайта, устранив солдата в подъемной шахте, по всей вероятности, убившего Флоникуса. Заснувший азиатец поплыл прочь, на его лице застыла улыбка.
На какой-то миг в громадной комнате воцарилась тишина. Крики отчаяния Мэри сменились тихими слезами. Обе шахты опустели. Однако враги не оставят их в покое…
– У Флоникуса кончились заряды, – заговорил Уайт, отвинчивая барабан от ствола, а затем прилаживая на него новый цилиндр с зарядами. – Он менял магазины, когда был произведен выстрел… Том!
Оклик Уайта заставил Тома круто повернуться. Мэри бежала мимо него и кричала:
– Отец!
Том задержал ее.
– Отпусти меня!
– Стой, Мэри! – он слегка тряхнул ее. – Мэри, от него ничего не осталось!
Том неожиданно для себя произнес эти слова резко и грубо. Мэри медленно пошла к щиту управления, не отрывая взгляда от второго повреждения в паркете.
– Мэри, посмотри на часы!
Том повернул ее к панели с приборами. До двенадцати – девять минут. На дисплеях с изображением ракетных площадок показался дымок, поднимающийся от пусковых установок…
– Сколько операций надо еще сделать, Мэри?
Она тронула свою щеку.
– Двадцать. Двадцать одну. Я забыла…
– Ты не можешь забыть, Мэри. Твой отец погиб, чтобы эти проклятые ракеты никогда не поднялись, – Том подтолкнул ее к креслу у пульта. – Его смерть не должна стать бессмысленной. Мэри, тыпонимаешь, что я хочусказать?
Она посмотрела на Тома рассеянным взглядом.
– У меня болит голова, Тхомас. Я, наверное, не смогу вспомнить последовательность. Все перепуталось…
– Постарайся. Ты справишься, – взяв девушку на руки, Том усадил ее в кресло. – Ты же сильный человек, Мэри. Такой ум, как у тебя… имеющий рейтинг гениальности…
Уайт громко закричал, предупреждая об опасности. Солдат в снижающей шахте целился в Мэри. Том быстро стащил ее на пол.
Яркая вспышка света расплавила операторское кресло. Уайт сделал ответный выстрел, но промахнулся.
Том придвинулся ближе к девушке, и что-то заставило его сказать:
– Это была одна из тех эмоциональных реакций, которые кое-кто называет ненужными. Мне не хочется видеть тебя убитой…
Невротриггер Уайта снова хлопнул. Глубокий вздох нападавшего азиата свидетельствовал о том, что он уснул. Когда Том помогал Мэри встать на ноги, она положила свою руку поверх его руки.
Мэри вернулась к главному пульту. Кресло оператора исчезло, остатки от него напоминали белые завитушки крема, вкрапленные в темный торт. Но стена с приборами не была повреждена. Мэри снова застучала по клавишам. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее. Время на часах – без семи минут двенадцать.
Уайт окликнул Тома, одновременно доставая из своего пальто прибор для связи с Вратами времени. Он бросил его Тому.
– Держи его у себя. На случай, если со мной что-нибудь произойдет. Похоже, они прекратили попытки расправиться с нами из лифта. По-видимому, они предпримут что-то другое. Они…
Он замолчал и начал прислушиваться. Том спрятал в карман драгоценное устройство.
– Слышишь? – спросил Уайт шепотом.
Том кивнул:
– Как будто просачивается воздух.
– Никакого запаха, – сказал Уайт.
Том определил место, откуда доносилось нараставшее шипение – из потолочного вентилятора. Но ни паров, ни запаха не появлялось. Однако шум не прекращался.
– Поторопись, Мэри, – крикнул Уайт. – Они закачивают сюда какой-то газ.
Том закрыл глаза, почувствовав вдруг звон в ушах. Его тошнило. Сделав шаг, он обнаружил, что ноги перестали слушаться. Отравляющий газ!
Парализующий на какое-то определенное время или смертельный? Неизвестно.
– Осталось пять операций, – сообщила Мэри, ударив по очередной клавише.
Головокружение усиливалось. Тома уже просто качало. До полудня – четыре минуты. Взглянув на мониторы, он заметил, что дымок из-под ракет исчез. На трех пусковых площадках сновали взад и вперед технические служащие – очевидно, в поисках причин сбоя. Тихо вскрикнув, Мэри свалилась на пол.
Шатаясь из стороны в сторону, Уайт попытался схватить руку Тома, но не смог.
– Идем. Я не думаю, что они явятся сюда сами… – доктора душил кашель. – Они теперь полностью полагаются на действие газа…
Полдень наступит через три минуты.
Том еле шел вслед за Уайтом. Голова его звенела и кружилась, кончики пальцев на руках онемели, в желудке все горело и жгло. Том никогда не оказывался в состоянии алкогольного опьянения, но он почему-то решил, что пьяный в далеком прошлом испытывал такие же ощущения – абсолютную потерю контроля над разумом и телом…
Уайт пригнулся на колени рядом с Мэри. Картинка на одном из экранов исчезла, и вместо нее появился очень неприятный азиат с множеством орденов на форме. За ним толпились другие офицеры. Глаза отталкивающего человека осматривали комнату, где находились Том, Мэри и Уайт. Том понял, что за ними будут следить до тех пор, пока газ не сыграет свою роль…
Уайт взял Мэри за подбородок.
– Ты все сделала?
– Еще один… – она освободилась от ладони Уайта. – Один…
Том упал на колени, не надеясь, что сможет потом подняться.
– Мэри, это Томас. Очнись. Осталось сделать один шаг?
Ее серые с крапинками глаза были закрыты. Она держалась за живот.
– Кружится голова. Тошнит. Сильно тошнит… я…
Удушливый кашель не давал ей говорить. Том прекрасно знал, что она чувствует. Тошноту, которая становится все невыносимее. Отвратительный человек на экране компьютера растянул губы в улыбке. Он сказал что-то своему окружению. Том, задыхаясь, спрашивал:
– Еще одна операция? Какая, Мэри?
– Не могу думать. Хочу спать…
– Мэри, какая операция? Скажи – и я сделаю ее.
– Наверное, не смогу вспомнить…
Она все глубже погружалась в бессознательное состояние.
Как видение из сна, часы расплылись до огромных размеров, став почти жидкими. Том протер глаза.
Без двух минут двенадцать.
И тут Том сделал то, что первым пришло ему в голову – сильно ударил Мэри по щеке.
Она застонала и начала двигать головой.
Изо всех сил борясь со своей собственной сонливостью, Том помог Уайту поднять Мэри и придать ее телу сидячее положение.
– Мэри, скажи мне, – умолял Том. – Какая клавиша?