Свидетелей убирают, это я знала. Но вроде я должна ещё опознать кого-то... Где моя вторая бутылка вина? Или остался только спирт, который я использовала в лечебных целях? Пожалуй, алкоголь — последнее, о чем стоило думать под свист пуль. Но в меня раньше не стреляли, тот еще стресс. А со стрессом я всегда справлялась веками проверенными методами — ведерком мороженого и бутылкой вина.
По-пластунски поползла на кухню, радуясь, что всегда на ней плотно закрывала шторы. Там и решила заночевать, залезая под стол. Когда в полвосьмого вечера явился Бампер, меня уже не было. Вернее, я была, но не в транспортируемом состоянии, тихонько подвывая от страха.
— Вы хотели меня убить. — Я забилась под стол и дрыгала ногой, пытаясь отбиться от его лап.
— Убить тебя? С чего тебе это привиделось? — От удивления у Бампера глаз дернулся, но попыток вытащить меня из-под стола он не оставил.
— В меня стреляли, но попали в бутылку-у-у, — на последнем слоге я взяла особо высокую ноту. От жалости к себе, вспыхнувшей с новой силой, глаза защипало от подступающих слез.
— Когда? Какую бутылку? Тебе же сказали дома сидеть! — Бампер, успевший по плечи забраться в мое хлипкое убежище, дернулся, приложившись затылком о край столешницы.
Я злорадно усмехнулась. Даже слезы сразу высохли. Но ему как слону дробина, он и не поморщился, продолжая в упор смотреть на меня.
— А я только вышла на балкон.
Бампер ухватил меня за щиколотку и попытался вытащить из-под стола. Я уцепилась за ножку и лягалась, как необъезженная кобылка. Однако силовой перевес был на его стороне — не зря он меня ненавидел и убил бы, наверное, с удовольствием. Но не убил, а усадил в кресло и вышел на балкон. Оставшись одна, я меланхолично рассматривала его спину — широкую, мощную, обтянутую тонкой черной футболкой... Мысли мои явно намеревались свернуть в опасное русло. Потому я по-быстрому переключилась на сожаления по поводу бутылки вина, павшей смертью храбрых.
Вернулся Бампер через минуту и стал звонить Гамлету. Все-таки моя персона была им дорога, хотя бы в качестве свидетеля. Разговор я слышала, и он мне не понравился. Гамлету Бампер сообщил, что в меня действительно стреляли — какая неожиданность! — и не убили. Стреляли, судя по всему с крыши соседнего дома. Впрочем, меня это не особо утешило. Знай, я заранее, чем все это закончится, попросила бы родителей никогда не заниматься процессом моего зачатия. Рассказал Бампер и о том, что днем я напилась, но вроде как протрезвела. И пожаловался, что не знает, что со мной делать. Наконец он положил трубку и посмотрел на меня. Довольно мрачно посмотрел, одновременно процедив:
— Одевайся и выходим.
— Куда?
Вот где в этой жизни справедливость? Я только-только пригрелась в кресле, даже расслабилась немного, с упоением осознав, сколько неприятностей доставляю этому бандиту-переростку.
— Поищем тебе местечко поукромнее и потише… на кладбище.
— Придурок, — прошипела в ответ. От зачатков хорошего настроения не осталось следа.
— Язва. — Бампер не остался в долгу.
Он нетерпеливо расхаживал по коридору, пока я впихивала себя в джинсы, рубашку и куртку. И недовольно ворчал, глядя, как я выбираю самые удобные туфли. А потом довольно бесцеремонно вытолкнул меня из квартиры, подхватив под локоть. Я попыталась выдернуть руку — держал он крепко, хотя и не больно. Но само ощущение сильных пальцев на моем теле выводило из себя.
Мы вышли на улицу — Бампер велел идти за его спиной. Знаем, знаем, типа охраняет меня. У подъезда одиноко стояла голубая «пятерка», дожидаясь нас.
— А где БМВ? — капризно протянула я. — Где ты этот раритет раздобыл?
— Садись, — Бампер меня подтолкнул, и я кубарем вкатилась в салон машины. — Пригнись и сиди.
— А говорить можно?
— Жить хочешь, тогда молчи.
Жить хотелось, и я молчала минут пять. За это время мы неторопливо выехали со двора и миновали пару кварталов. А затем я успела только завизжать, поскольку машину сзади тряхнуло с такой силой, что я почти влетела головой в крышу салона. И поскольку умирать не хотелось, то я поступила так, как учили детективы: сгруппировалась и от страха потеряла голос.