- Андер, я выбрал шка... Ты чего? Тебе плохо?
Одер что-то говорил, звал мужчину, но Андер не видел никого и ничего вокруг, как завороженный уставившись на невероятной красоты произведение.
Только он знал то место, что было изображено на картине. Только он и она.
Гулкие удары сердца били по ушам, заставляя пульсировать все тело, а в висках заломило от напряжения.
- Откуда у тебя эта картина? – рявкнул Андер даже не глядя на испуганного торговца. – Кто нарисовал ее?
- Я... Я...
- Говори скорее! – глава клана ухватил пожилого лавочника за грудки и приподнял так, что ноги несчастного болтались над землей.
- Андер! Прекрати! – Одер лавируя на коляске по узкому проходу между прилавками, все же подоспел к брату. – Что ты творишь! Отпусти его!
- Откуда у тебя эта картина? – все никак не унимался глава клана Аделаар. Разум покинул его, оставив одни эмоции.
- Ее прислали с севера, господин. – наконец смог внятно выговорить лавочник. – Неделю назад. Ее и еще три. Я пока их не выставлял, так как...
- Откуда с севера?
- Из Нортинга, господин.
***
- Эстер! Эстер, дорогуша, ты здесь?
Голос госпожи Оливии приближался, и Эсти быстро попыталась снять недописанную картину с мольберта. Но не тут-то было, потому что дверь мгновенно отворилась и на пороге предстала сама хозяйка дома.
- Ты пред... Андер?! – воскликнула пожилая женщина тут же приставив руки к груди. – Как красиво! Эстер, девочка моя, как красиво! Он возмужал! Когда я последний раз видела его в замке Реймер, он был конечно помоложе. Но получилось действительно правдоподобно. Кстати, а почему ты пыталась убрать холст? Видно, что еще не окончено.
Эсти смущенно опустила глаза, боясь признаться доброй женщине. Она всем сердцем не хотела, чтобы кто-то знал о существовании именно этого портрета. Потому что желала его оставить себе.
Девушка не могла понять почему, но изображения Андера графитовым карандашом не передавали всю стать и мужественность ее супруга. А вот краски чудесным образом оживляли и на нее смотрели уже совсем другие глаза. Глаза настоящего человека.
У нее не получалось избавиться от образа Андера, который всегда вставал перед ней, стоило ей только прикрыть веки. Она убеждала себя что ее терзания бессмысленны, что мужчина не испытывает к ней никаких чувств, но все было напрасно. От Эсти не зависело ничего, потому что сердце не возможно было обмануть.
До сих пор не признавая, что отправивший ее сюда супруг для нее дорог, Эстер надеялась нарисовать его «живой» портрет, чтобы тайком любоваться такими родными бездонными глазами. Но судьба злодейка не дала ей такой возможности.
- Я... Я хотела, чтобы это изображение осталось здесь. Я не хочу его подавать. – Эсти все же решилась сказать правду.
- О, дорогуша, ну конечно я понимаю тебя! Не стоит беспокоиться! – махнула рукой госпожа Оливия и подойдя ближе, приобняла Эсти в знак своей поддержки. – Я знаю, когда любишь, то очень тяжело быть вдали от любимого человека.
- Но я не люблю...
- Правда? – картинно закатила глаза женщина. – Ты сама в это веришь? Стала бы ты хранить портреты нелюбимого? Эстер, не нужно стесняться своих чувств.
Эстер изумленно смотрела на госпожу Оливию. Неужели она говорит правду и девушка действительно испытывает настоящую любовь к своему супругу?
- Но я... Я думала, что люблю... Итона. Или любила. – тихо произнесла она.
- Вспомни, ты сама рассказывала, что ничего не почувствовала кроме отвращения, когда он принялся приставать к тебе! – развела руками женщина. – Если бы ты его любила, объятия мужчины принесли бы тебе трепет и удовольствие.
Эстер от произнесенных слов вспомнила волнение, которое окутывало ее, когда Андер находился рядом. И ожидание какого-то волшебства. И то как кровь разгонялась по венам, призывая жар, идущий изнутри.