Эстер грела руки о горячую кружку и попутно прихлебывала ароматную жидкость.
- Понравилось?
Скрипучий голос служанки леди Оливии, к которому девушка до сих пор не могла привыкнуть был полон дружелюбия.
- Понравилось. – улыбнулась Эсти, благодарно глядя на пожилую женщину.
- Вот то-то же! А то все «не буду», «не утруждайтесь». Ты же госпожа! Ну пусть хоть и маленькая, но госпожа!
Служанка бурчала, покачивая покрытой чепчиком головой переставляя посуду и гремя столовыми приборами. Вот-вот на небольшой, но просторной кухне должна была появиться тетушка Реймер. В которую Эсти влюбилась с первого взгляда.
Ее путешествие до Нортинга действительно было долгим и утомительным. Лошади двигались медленно, будто нехотя унося экипаж все дальше и дальше на север. Частенько дорога представляла собой размытое месиво из грязи и растаявшего снега, с большим количеством ям и ухабов, но как сказал возница во время очередного привала, дорога эта не главная, поскольку он решил сократить путь и повел экипаж в объезд, а потому и следят за ней плохо.
Все время пути их сопровождал один всадник, видимо для безопасности, хотя Эстер очень сомневалось, что кому-то из Реймеров есть до нее дело. Возможно стражник был приставлен, чтобы точно отследить, что девушка добралась до планируемого места и нигде не затерялась по пути.
Весь гнев Эстер сошел на нет, оставив зияющую дыру на сердце и в душе. Теперь ей просто хотелось спрятаться ото всех, закрыться в своем мирке и рисовать. Много, так чтобы болели кисти рук, чтобы глаза уставали вглядываться в окружающие пейзажи, а дыхание спирало от обилия красок и кружилась голова в бесконечном буйстве все новых и новых картин.
Если ей только позволят рисовать.
Эсти было неприятно от того, что Андер не позволил ей попрощаться с Принцессой, увидеть и погладить благородную птицу, связь с которой невозможно было разрушить расстоянием. Девушка знала, что орлица прекрасно чувствует ее внутренние переживания, как и Эстер ощущала тревогу Принцессы. Но...
Девушка не знала, что ее ждет в доме госпожи Оливии Реймер, как ее встретят и позволят ли вообще жить как человеку, а не как животному.
На третий день путешествия от нескончаемой тряски и холода, который пробирался в экипаж, а затем и под одежду девушки, Эстер почувствовала недомогание и легкий озноб сотрясал ее не давая уснуть. Она уже не выглядывала в окошко и не интересовалась окружающим миром, было не важно как долго еще ехать, потому что сознание уплывало далеко от сюда, подставляя картинки сочных, покрытых невысокой зеленой травой, полей юга ее родного клана. Там было тепло и солнечно, даже зимой жители не ощущали подобного холода.
И вот когда в сумерках они наконец въехали в неплохо освещенный фонарями и светом из окон маленький городишко, а возница добродушно постучал в знак того, что они добрались до Нортинга, Эстер наконец выдохнула и немного пришла в себя.
Дом госпожи Оливии Реймер находился в самой дальней части города, вдали от оживленной центральной улицы. Проехав сквозь открытые резные ворота, экипаж остановился на подъездной дорожке, прямиком возле широкого, но невысокого крыльца, на котором кутаясь в длинное меховое пальто, в окружении двух служанок стояла пожилая женщина. В свете многочисленных фонарей она пристально вглядывалась в выбравшуюся из экипажа девушку.
- Так вот ты какая, Эстер Реймер!
Глава 37
Андер нехотя отворил дверь своих покоев и медленно, словно пытаясь остановить время, сделал шаг вперед. Ему тяжело давалось нахождение в своей опочивальне, потому что именно там ему все напоминало о ней.
Впервые в жизни, в самый первый раз ему захотелось бросить все. Оставить клан и свою фамилию, тот груз ответственности, что лежал сейчас на нем, но более всего ему хотелось забыть про кровную вражду и ту боль, которую она принесла.
С самого детства он рос с сознанием того, что когда-то займет место отца, что продолжит его дело по развитию и процветанию клана и вверенных ему земель. Он знал, что будет следующим главой и бремя кровной вражды перейдет ему.
Но он совершенно не был готов к тому, что однажды полюбит дочь своего врага. Дочь того, кто лишил жизни его отца.
Он влюбился.
Влюбился в самую неподходящую девушку. Ту, чья красота ослепляла, а нежность взгляда пленила.