Он пришел в себя и отбросил топор с ножом, обхватив голову руками. Нервы явно сдали и после года отсидки, и после тех событий в тайге, и особенно теперь в полнолуние. Он глянул в окно, и ему показалось, что на Луне кровавые разводы. Он закрыл глаза, а потом со стоном подскочил и задернул шторы.
Когда он успокоился, то вдруг понял, что сон ему снился неспроста, рука нащупала висящий на шее нож, данный ему когда-то Вольгулом. Холодная сталь охладила воспаленный разум и тут же в голове зазвенела мысль: с Серегой случилась беда…
Белгород. Тот же вечер…
Сергей лежал на кровати в душной комнате и молча курил в темноте. Красный огонек вспыхивал сильнее при каждой затяжке. Он мог открыть окно или хотя бы форточку, чтоб проветрить спертый воздух и клубы табачного дыма, ну уж нет!
Бойся полной Луны осенними ночами – так говорил дед Утиляк и те, кто его не послушались, уже давно в земле. А он – Сергей Лагшин, всегда следует советам мудрых. Сегодня почти годовщина и пусть от Белгорода до туда тысячи километров, поостеречься надо.
Дзинь.
Это кто-то легонько стукнул по окну. Третий этаж, карнизов и балконов нет, птицы ночью не летают.
Дзинь.
Настойчиво так. И вдруг он понял – это пришли за ним. Да, это они – выследили и пришли...
– Спокойно, ефрейтор, - сказал он сам себе, извлекая из-под ковра охотничий кинжал.
В звенящей тишине ясно послышались звуки металла. Кто-то ковырялся в замочной скважине.
– А вот и гости, - прошептал Сергей, завязывая шнурки на берцах, - Щас будет вам прием…
Дверь отворилась со скрипом на пороге стояла женщина в черной одежде, ее глаза светились желтым светом. Она уверенно шагнула в коридор, а оттуда в комнату.
Щелк!
За ее спиной загорелся свет. Она обернулась, и тут же на голову ей обрушился табурет. Когда она очнулась, то поняла, что связана металлическим шнуром по рукам и ногам. Сергей наступил ей на уже раздробленное горло жесткой подошвой и, держа в руке кинжал, поприветствовал:
– Вечер добрый, мадам Рябинина!
Она дернулась и зашипела.
Он поднял ногу и с размаха пнул ею в живот пленнице.
– Молчи, падаль, и отвечай на мои вопросы, а будешь рыпаться, знай – я вот этим ножом могу тебе еще раз голову отрезать.
Она дергалась, пытаясь освободиться. Он молча обрушил на нее свою ярость, пиная связанное тело, дробя кости и внутренности.
– А теперь отвечай, тварь! – утер он пот со лба. – Капитана Рябинина ты грохнула?
Она молча истекала черной зловонной кровью.
– Можешь не отвечать, я и так вижу, что ты. Здорово он попортил твою рожу!
Она вновь забилась.
– Кто тебя послал?
Она шипела, сверкая своими желтыми глазами.
– Ладно, я и так знаю, что это он.
Она не переставая, словно гигантская гусеница, билась об пол.
– Вижу, диалога у нас не вышло, - сказал Лагшин и вышел. Он вернулся с бутылкой ацетона и зажигалкой.
– К боли ты не чувствительна, - закурил он и открыл пробку на бутылке, - Но вот огня вы не любите. Одного мы уже спалили в тайге, теперь твоя очередь.
Она успокоилась.
– Это другое дело. Последний вопрос – Ваши люди следят за мной?
Она упорно молчала.
– Больше повторять не буду.
Он вылил на нее все содержимое бутылки.
– А жду я две секунды…
Она прикладывала титанические усилия, чтобы освободиться, но тщетно.
– Счастливого пути в преисподнюю!
Он картинно уронил окурок на нее.
Ввуух!
Синеватый огонь пополз по ее телу, она завизжала и, как в агонии, заметалась на полу.
– Ага, не нравится, тварь. Это тебе за капитана…
Он вышел на улицу, глянул на Луну, почувствовал себя неуютно и поспешил прочь. На углу улицы Лагшин оглянулся на свое окно, там плясал неровный свет пожара. Сергей шагнул в подворотню, но тут же пожалел об этом. На него повеяло могильным холодом, под ногами ощутилась дрожь асфальта.
Лагшин понял, что это конец, но успел выхватить кинжал. Яркий свет ослепил глаза – это на него на полной скорости мчался «Москвич», за рулем сидела женщина. Сергей узнал ее, но это не имело значения – автомобиль отбросил его на пару метров вперед.
«Москвич» остановился, женщина вышла с включенным фонарем, осмотрела труп, развернулась и пошла к подъезду бывшего ефрейтора. Во дворе было людно и дымно, все кричали, бегали, во всех окнах горел свет, а из квартиры Лагшина валил дым, вдали выла сирена. Здесь больше делать было нечего, и женщина пошла к своему автомобилю.
Москва. Главное управление ФСБ. Следующий день.
– Как случилось так, что квартира Лагшина осталась без присмотра? – распекал Ямпольский кого-то по телефону, майор сидел тут же и молчал.
Полковник нервно барабанил пальцами по столу и крича в трубку:
– Я на ваших ротозеев рапорт напишу, куда следует! Все, хватит оправданий!
В трубке еще что-то говорили, но Ямпольский грохнул ее на телефон.
– Идиоты!
Ямпольский глянул на майора и тот посчитал необходимым что-нибудь сказать:
– Так точно.
– Подведем итоги, - закурил полковник. – Лагшин убит в результате наезда, машина не найдена, в его квартире обгоревший женский труп, связанный проволокой. Причина пожара – возгорание технической жидкости, сходной с ацетоном, а труп принадлежит нашей старой знакомой…
– Рябининой?
– Ей самой. Ох, проворонили Лагшина…
– Но есть еще и Андреев.
– Что по нему?
– На час убийства есть алиби – ночевал в медвытрезвителе…
– Что, что?
– Напился где-то и учинил дебош.
– Где он сейчас?
– В данный момент приобрел билет на вокзале и сел в поезд до Белгорода.
– На похороны, что ли?
– Наверное. Наши люди его ведут.
– Ох, майор, - пригрозил пальцем Ямпольский, - Не упусти его.
– Будем стараться.
– Ну, давай, старайся, обо всех деталях операции и наблюдения лично докладывать мне.
– Есть, - козырнул Пряншев, - Разрешите идти, товарищ полковник.
– Иди, майор, иди.
Ямпольский погасил сигарету и подошел к окну. Последние события выбили его из колеи, но он зналлучшее средство прийти в себя – сто пятьдесят грамм коньяка и хороший сон. Полковник вновь и вновь перетасовывал все факты, выстраивал свою определенную линию, но она все более и более окутывалась какой-то непонятной мистикой.
Ямпольский открыл заветный шкафчик, извлек оттуда начатую бутылку «Наполеона» и стакан. Медленно он открыл свой любимый коньяк, налил четверть посуды, подумал, махнул рукой и довел уровень жидкости до краев. Бережно взяв тару, полковник с видом знатока принялся смаковать каждый глоток.
Сумерки кабинета рассеял золотистый свет – это из-за туч вынырнула Луна. Ямпольский в шутку поднял в ее честь стакан, вдруг ему показалось, что она подмигнула. Приписав это своей впечатлительности и усталости, он допил оставшееся одним глотком. Крякнув, полковник спросил сам у себя:
– Бойся полной Луны осенними ночами – что бы это значило? Что ты этим хотел сказать нам, капитан?..
Белгород. Следующий день…
И в поезде, и на вокзале, и даже в такси Андреева не покидало ощущение, что за ним неустанно следят. С огромным трудом он сдерживал себя, чтобы ничем не выдать своей тревоги и беспокойства. К обеду ему удалось добраться до дома, где жила мать Сергея, похороны должны были состояться именно там.
Он поговорил с матерью и сестрой Лагшина, рассказал им о совместной службе с ним, старательно избегая всякого упоминания о событиях в тайге и о времени, проведенном в тюрьме. В свою очередь мать поведала о том, как при странных обстоятельствах погиб ее сын. Рассказала она о частых визитах милиции и органов безопасности, которые все больше склонялись, что все произошедшее – несчастный случай, ничего не говоря о пожаре и найденном обгоревшем теле.
При одном только упоминании о ФСБ Андреева затрясло от нахлынувших воспоминаний, которые он так и не смог подавить, или хотя бы загнать в дальние уголки памяти. Он вдруг понял, что чувство постоянной слежки и визиты «кагэбэшников» связаны.