Однако Илья ни словом не обмолвился с родными Сергея о своих выводах, а попросил их дать ему возможность попрощаться с товарищем наедине. Мать отвела его в комнату, где на столе лежал гроб, вокруг горели свечи, а в углу стояли иконы.
Мать при виде мертвого сына зарыдала и, извинившись, вышла. Андреев остался один. Жутко было видеть умершего друга, с которым довелось пережить многое. Теперь он был просто анатомическим вместилищем органов и тканей.
– Привет, Серега… Я знаю, это оно убило тебя, сначала капитана, а теперь тебя… Эта дрянь теперь доберется и до меня… Пускай… Жизнь мою она может и получит, но вот это, - тут Андреев извлек из кармана ножик Вольгула в чехле и на веревочке, - Они не получат никогда!
Он надел ножик на шею Лагшину и спрятал его под костюм…
На кладбище к ощущению беспрестанного наблюдения появилась еще какая-то смутная неопределенная тревога, возникшая явно из-за чьего-то присутствия. В какой-то момент Андрееву вдруг захотелось бежать без оглядки прочь, но он поборол себя и пошел с остальными в столовую.
Постоянная тревога и бесконечные переживания последнего времени сделали свое дело. Андреев «дорвался» до выпивки, заливая в себя водку частыми стопками. Нервное напряжение долго удерживало трезвость, а потом откуда-то нахлынула вялость. Он почувствовал приятную слабинку, легкий звон в ушах и полное расслабление. Его развезло за несколько секунд.
Он решил пойти освежиться. С трудом, шатаясь и плохо соображая, Андреев добрался до умывальника. Едва он погрузил ладони в ледяную прохладу, как позади послышались шаги, мягкие, но угрозу таящие. Андреев хотел обернуться, но что-то тяжелое ударило его по затылку, и мир с его звуками и красками перестал существовать…
Он очнулся от тупой ноющей боли в затылке, голова к тому же раскалывалась от выпитой водки, мучительно хотелось пить. Андреев открыл глаза и понял, что лежит на полу, голом и давно не крашеном. Он повернул голову и увидел белый потолок над собой. С трудом ему удалось приподняться и осмотреться.
Он находился в комнате, маленькой, как коробка, с голыми белыми стенами и единственным окном, завешанном шторами. Андреев поднялся и превозмогая похмельную слабость подошел к окну, неаккуратно отдернул занавеску и… За ней не было ни окна, ни даже выемки, а просто голая стена.
Он отшатнулся от нее и в страхе оглянулся в поисках двери. Она оказалась за спиной без ручки, замочной скважины из цельного листа железа. Андреев сел на корточки и обнял голову, задумался о своем положении. Долго думать не пришлось.
Дверь отворилась со слабым скрипом, но Андрееву показалось, что кто-то выстрелил из пушки. Он подскочил и попятился к стене. Вошли трое: два здоровых молодых человека и женщина. Мужчины выглядели как близнецы: одинаковые костюмы, галстуки, ботинки, черные очки, прически, один и тот же рост, равная ширина плеч, одинаковое воскоподобное ничего не говорящее выражение лиц.
Они молча пропустили женщину, тоже всю в черном и черных очках, ее красивые черты лица показались Андрееву очень знакомыми, но хмельной дурман путал все мысли. Она кивнула головой, и телохранители двинулись вперед. Илья позволил им связать себе руки и завязать глаза.
Его повели куда-то вниз по ступенькам, скрипящим и прогибающимся, запахло сыростью и плесенью прогнивших досок, шаги колыхали эхо. Открылась еще одна дверь, дохнуло прохладой, под ногами почувствовались кочки и камни, зашелестела трава.
Хлопнула дверь от машины, затем еще одна, Андреева впихнули на заднее сиденье между здоровяками. Машину завели, и она мягко тронулась, в салоне было холодно и пахло, как в склепе. Они ехали долго, иногда их обгоняли, иногда машину трясло на ухабах…
Наконец двигатель замолчал, дверцы захлопали, Треева выпихнули наружу. Воздух был пропитан влагой. Где-то вдали шумели на ветру деревья, но в целом вокруг висела тишина. Его повели по дорожке, усыпанной щебнем, затем под ногами уминалась земля и глина, несколько раз он запнулся обо что-то железное. Вот его остановили, взяли за плечи и развязали глаза.
Вокруг была ночь, звездное небо, какие-то непонятные строения вокруг со слабым металлическим отблеском, тьма не позволяла более разглядеть что-то. Задул легкий ветерок, и вдруг все осветило желтым светом – на небе воцарилась хозяйка ночи Луна.
Андреев с ужасом понял, где находится – это было кладбище, а перед ним расположилась могила Сергея, вся в венках и цветах. Женщина сняла очки и посмотрела вокруг, и снова одела их. Андреев узнал ее и онемел.
– Да, это я, - сказала она ему, уловив пристальный взгляд на себе.
– Сомневаюсь, - просипел Андреев.
– Напрасно, - улыбнулась она, - Я все та же.
– Нет, - глухо отрезал он, - Прежняя Наталья Отехова осталась там, а здесь я вижу только ее тело. Ты продалась ему – белому шаману!
– Ладно, - помрачнела она, - Хватит болтать, дело ждет. Зачем здесь, знаешь?
– Ясно, что не по грибы да ягоды…
– А ты шутник, - заметила она со скрытой угрозой, - Твой друг тоже все шутил, а теперь мы на его могиле стоим…
– Так это ты!.. – он рванулся, но ощутил, как затылок, плечи сжали чудовищной силы пальцы.
– Да, я.
– Сволочь!..
Она опять улыбнулась:
– А когда-то говорил, что нравлюсь.
– Вот именно – когда-то!
– Ну, поговорили и будет. Бери лопату и копай, а если…
– Что если?
– Будешь упрямиться, умрешь медленно и больно, а потом мы прибьем всех, кто тебе дорог. Веришь, что исполним угрозу?
– Верю…
– Похвально, тогда бери лопату и копай! Да не дури, мои «кинг-конги» давно жаждут свернуть тебе шею.
Андреев нехотя взял инструмент и вонзил железо в мягкую глинистую землю. Он мысленно попросил прощения у Сергея за этот вандализм. Копалось медленно, хоть там и мягкая земля была, но быстро работать не хотелось. Не хотелось раскурочивать могилу друга, не хотелось докапываться до цели. Быстро копаешь – быстро умрешь – вот такая была перспектива, а громилы стерегли каждое его движение.
– Быстрее, - поторапливала Наталья.
– Я – не экскаватор…
– Не хами, парнишка, а копай быстрее.
Андреев уже изрядно вспотел и протрезвел, когда лопата гулко ударила по крышке гроба.
– Вскрывай гроб, - приказала она.
– Ну, уж нет, - крикнул он ей из ямы, - Хоть убивайте – не буду!
– Не волнуйся, убьем, - заверила она и махнула одному из громил.
Тот кивнул и спрыгнул в яму. Андреев прежде никогда не видел, как двумя ударами чудовищного размера кулаков пробивали деревянную доску. «Кинг-конг» отбросил обломки в сторону и, слегка присев, выскочил из ямы. Сверху донеслось:
– Снимай это!
– Выражайтесь точнее, - съязвил Андреев и удивился собственной наглости в подобной ситуации.
– Сними то, что надел днем на его шею.
– Так вот зачем я понадобился, - воскликнул Андреев, - Ты хочешь снять заклятие, чтобы выпустить шамана на свободу!
– Ты удивительно догадлив, - сказала она и бросила ему железную банку, - Положи его сюда и вылезай сам.
Треев дрожащими руками снял с шеи покойного шнурок с чехлом, но положил его не в банку, куда насыпал камней, а снял чехол и зажал нож в кулаке. С большим трудом он выбрался из разграбленной могилы, женщина и громилы окружили его. Она протянула руку:
– Дай мне это.
Он протянул банку.
– Чем это он только купил тебя?
– Это неважно.
Она вязала банку. Громилы на секунду отвлеклись. Андреев действовал инстинктивно. Он отклонился в сторону и наотмашь ударил своим лбом в лицо первому «Кинг-Конгу», а второго он что есть силы толкнул обеими руками в яму. Отехова ничего не успела предпринять, как нож ударил ей в глаз.
Она дико истошно заверещала, в ту же секунду ее затрясло, оставшийся глаз выкатился из орбиты, лицо исказила уродливая гримаса, изо рта полилась черная пена, волосы поседели и выпали, кожа сморщилась, состарилась и с треском поползла вниз, обнажая мясо черепа.