Репортеров прорвало.
— Есть ли пострадавшие?
— Была ли утечка радиации?
— Откуда вы знаете, что это была ракета?
— Не все сразу, господа, — сказал Уайнбергер. — Подробности стали известны от одного из наших кораблей, находившихся поблизости.
— От какого именно? — выкрикнул кто-то.
— От какого? — переспросил Уайнбергер. — От одной из наших подлодок. Больше я ничего не могу сказать, и вам это известно.
Этого было вполне достаточно.
— Она как-то замешана в этом?
— Операции по сопровождению всегда сопряжены с риском, — сказал Уайнбергер. Это было правдой. — Мы готовим наших командиров к активным наступательным действиям.
— Вы хотите сказать, что произошло столкновение, господин министр?
Теперь Уайнбергер знал, что они у него на крючке. Этого было достаточно.
— Наша подлодка услышала взрыв и доложила об этом. Мы считаем вполне допустимым сопровождать их, когда они слишком близко подходят к нашим берегам. Но я действительно не могу рассказать об этом подробнее. Вы же знаете, как к этому относятся подводники, — сказал Уайнбергер с непроницаемым лицом. Это тоже было правдой. — В общем, похоже на второй Чернобыль. Буду держать вас в курсе, если узнаю еще что-нибудь.
Репортеры бросились к своим телефонам. Кэп Уайнбергер не был лично заинтересован в дальнейшем раздувании «холодной войны», хотя и понимал, что его поступок могут расценить именно так. Просто он считал глупым отдавать свой зонтик сладкоречивому коммунисту, обещавшему, что дождя не будет.
Теплоход «Красногвардейск», 4 октября, 12.45
Светило солнце — яркое, тропическое, совсем не похожее на бледный диск в северном небе России.
Старпом Владимиров стоял на верхней палубе с биноклем в руках, в комбинезоне, расстегнутом до пояса. Красильников встал рядом, ощущая на спине непривычно жаркие солнечные лучи.
— Да, хреновый у нас выдался поход, — сказал старший механик. Воздух здесь был чист, судно держалось достаточно далеко от лодки и к тому же с подветренной стороны. — Надеюсь, что ветер не накроет мостик лодки окислителем, иначе командиру несдобровать.
— У него наготове несколько противогазов, а сейчас взгляни туда. — Владимиров передал бинокль Красильникову, показав рукой направление. Петрович взял бинокль и посмотрел на восток. Поначалу очертания расплывались, но он сумел отфокусировать изображение.
В полумиле от них над поверхностью моря едва возвышалась серая в разводах труба. Она то появлялась, то исчезала, когда волны накрывали ее.
— Перископ, что ли?
— Не просто перископ. Думаю, эта паскуда и протаранила нас.
Красильников повернулся и посмотрел на дрейфующую лодку и зияющую дыру в том месте, где прежде была крышка шестой шахты. Вдоль корпуса подлодки тянулись глубокие свежие борозды, отливающие серебром. Это мог быть след от сорванной крышки, а могло быть и что-нибудь другое. Красильников еще раз посмотрел на перископ и перевел бинокль на север.
Быстро увеличиваясь в размерах, к ним приближался низколетящий самолет.
— Может это наш? Пора бы и помочь нам…
Серый четырехмоторный самолет промчался над ними, едва не задев мачты. Офицеры сразу определили: американский противолодочный Р-ЗС «Орион» — их постоянный и хорошо известный противник.
— Странно, почему на нем нет опознавательных знаков и бортового номера?
— Действительно странно… Интересно, что они затевают?
— Может, хотят добить нас, чтобы не мучались? — усмехнулся стармех.
— Хрен их знает, с них станется. А пока готовь аварийную партию для перехода на лодку. Командир ждет нас.
Красильников отправился вниз, мысленно прикидывая, кого взять с собой. Сейчас на борту агонизирующей лодки нужны не столько специалисты, сколько люди, сохранившие самообладание и действительно способные продолжить борьбу за живучесть. Риск взрыва ракет и мгновенного затопления был слишком очевиден, поэтому он возьмет только восьмерых. Самых надежных и действительно необходимых там. В крайнем случае, потери будут минимальны и оправданны.
Глава 10
Это довольно странное чувство. Будучи моряком, всегда сочувствуешь тем, кто взывает в море о помощи. Но я знал, что на этой подводной лодке находилось несколько ракет, и даже вполне вероятно, что на трех из них было название моего родного города. В данном случае я чувствовал себя не так плохо.